Развод с ледяным драконом. Аптека опальной попаданки - Лилия Тимолаева

— Миледи Элария Нордхольм! — снова крикнули снаружи. — Есть сведения о хранении запрещённого алхимического реагента! Открывайте немедленно!

Рин схватил меня за рукав.

— Они… пришли, — прошептал он.

Я слышала, как за дверью шуршит металл, как переступают сапоги, как кто-то нетерпеливо стучит дубинкой по доскам.

И я поняла одну очень простую вещь: меня не просто хотят закрыть. Меня хотят сделать виноватой.

Я сжала мешочек так, что порошок внутри хрустнул.

— Тихо, — сказала я Рину. — Что бы ни случилось — молчи. Понял?

Он кивнул, широко раскрытыми глазами.

Я шагнула к двери и положила ладонь на задвижку.

Снаружи снова ударили.

— Последнее предупреждение! Ломаем!

Я повернула задвижку.

И в тот же миг свеча на столе дрогнула, будто в дом вошёл не ветер — а чужой, ледяной взгляд.

Глава 4. Бастард герцога

Я повернула задвижку — и дверь распахнулась так резко, будто её толкнули не рукой, а приказом.

На пороге стоял сержант городской стражи в сером кафтане, промокшем от снега. За ним — ещё двое, и третий держал фонарь, от которого свет резал темноту клинком. Пахло железом, мокрой кожей и чужой уверенностью.

— Леди Элария Нордхольм? — сержант произнёс моё имя так, как произносят пункт в списке: без эмоций, но с намерением.

— Здесь, — сказала я. Голос вышел ровным, хотя сердце билось в горле.

— По распоряжению дознавательского отдела. Обыск. Есть сведения о хранении запрещённого алхимического реагента. — Он поднял лист бумаги с печатью. — Откройте помещения, покажите кладовые, лавку и жилую часть.

— Вы уже в доме, — заметила я.

— Не умничайте, миледи, — буркнул один из стражников и шагнул внутрь, почти задев плечом меня.

Я отступила на шаг, перекрывая проход к кухне. Там был Рин. Я чувствовала его присутствие всем телом — как горячую точку в холодном доме.

— Сведения от кого? — спросила я, глядя на бумагу. — От гильдии?

Сержант чуть дёрнул щекой.

— От осведомителя.

— Удобный осведомитель, — сказала я. — Прямо в тот же день, как гильдия мне угрожала.

— Молчать, — резко бросил второй стражник. — Мы не на суде. Где реагент?

Я раскрыла ладони.

— Если бы я знала, где он, я бы не открывала дверь, — сказала я. — И не давала вам повода ломать её.

— Умная, значит, — сержант глянул на меня внимательнее. — Тогда по-хорошему: не мешайте. Сопротивление — отдельная статья.

— Я не сопротивляюсь, — сказала я. — Я просто хочу, чтобы вы ничего не сломали. Это моя лавка.

— “Моя”… — кто-то усмехнулся за спиной сержанта. — С долгами-то.

Я сжала зубы. Ступка лежала на столе, как молчаливое напоминание о том, что я тоже умею быть “неудобной”. Но сейчас мне нужна была не драка. Мне нужна была скорость.

— Осматривать можно при мне, — сказала я. — И не трогать товары голыми руками.

— У нас руки чистые, — отрезал стражник с фонарём и направился в лавку.

Я шагнула за ними, не спуская взгляд с кухни. Дверь была чуть приоткрыта. Рин, должно быть, стоял там, за косяком, и держал дыхание.

— Начинаем, — сержант махнул рукой.

Двое стражников разошлись по лавке, заглядывая под прилавок, в ящики, на полки. Один снял крышку с банки, понюхал и поморщился.

— Травы, — буркнул он разочарованно.

— Там, где травы, всегда найдётся что-то интереснее, — сказал второй и стал рыться глубже.

Я держалась у прохода к кухне, будто случайно. Будто просто не хочу, чтобы кто-то прошёл в жилую часть без спроса. На самом деле я закрывала собой Рина.

— Открывайте склад, — приказал сержант.

— Сейчас, — сказала я и пошла к двери за прилавком.

Ключ повернулся в замке с трудом. Склад встретил нас запахом сухих корней и пыли. Стражник с фонарём поднял свет, и тени затанцевали по стенам.

— Во-о-от, — протянул второй, глядя на полки. — Тут можно спрятать что угодно.

— Спрячьте лучше совесть, — не удержалась я.

Сержант повернулся ко мне, взгляд стал тяжёлым.

— Ещё одно слово, миледи, и я вас закрою на время обыска. В клети. — Он кивнул на дверь. — Не мешайте.

Я вдохнула и заставила себя молчать.

Они переворошили коробки, подняли книги учёта, листали письма. Один из стражников подцепил пальцем мешочек с огневикой, понюхал, чихнул.

— Перец какой-то, — сказал он, вытирая нос.

— Огневика, — спокойно ответила я. — Согревающая ягода. Портовые кашляют, их надо греть, а не морозить.

— Вы лечите? — сержант прищурился.

— Я аптекарь, — сказала я. — Пока меня не опечатали.

— Не врите, — сказал второй стражник. — У вас нет допуска гильдии.

— У меня есть совесть, — сказала я. — Иногда этого достаточно, чтобы человек не умер.

— Совесть не документ, — сухо отрезал сержант.

Стражник с фонарём вдруг замер у дальнего угла. Поднял что-то с полки — маленький тканевый мешочек.

У меня внутри всё провалилось.

— А вот и оно, — сказал он, развязывая узел.

Белый порошок блеснул в свете фонаря, как снег на чёрном камне.

— Запрещённый реагент, — произнёс сержант и повернулся ко мне. — Это ваше?

— Нет, — сказала я мгновенно. — Мне это подкинули.

— Подкинули, — повторил он без удивления, будто слышал это каждый день.

— Да! — я шагнула ближе. — Вчера вечером я слышала в лавке шум. Кто-то был внутри. Я выбежала, но он ушёл. А потом нашла мешочек.

— Почему не донесли? — сержант прищурился ещё сильнее.

Потому что я боялась, что с вашими “бумагами” ко мне придут быстрее, чем я успею моргнуть. Потому что в доме был ребёнок с меткой. Потому что я здесь одна.

— Потому что вы пришли бы точно так же, как сейчас, — сказала я. — И искали бы не истину, а повод.

Стражник с фонарём хмыкнул:

— Смелая.

— Или глупая, — сказал второй.

— Где нашли? — сержант кивнул на полку.

— Там лежало, — стражник ткнул пальцем.

Я заметила одну мелочь, от которой у меня внутри стало ещё холоднее: полка была вытерта. Не вся — только кусок, где лежал мешочек. Как будто кто-то специально поставил его на чистое место, чтобы его точно увидели.

— Значит, “подкинули”, — протянул сержант, но в голосе уже не было иронии. Было решение. — Вещдок изымаем. Лавку закрываем на время проверки. И… — он поднял взгляд на меня, — вы пойдёте с нами.

— Я никуда не пойду, пока в доме… — я прикусила язык, но было поздно.

Сержант заметил.

— Пока в доме что?

— Пока в доме печь горит, — выкрутилась я, — и вода на плите. Я не собираюсь сжечь своё имущество.

— Тушите, — бросил он. — Быстро.

Один из стражников двинулся к кухне.

Я шагнула ему наперерез.

— Не туда.

— Это жилые помещения, — сказал сержант. — Они тоже подлежат осмотру.

— Там нечего смотреть, — сказала я, и голос сорвался на полтона.

Сержант наклонил голову.

— Миледи, — произнёс