Развод с ледяным драконом. Аптека опальной попаданки - Лилия Тимолаева

— Разумеется, — Стормгард посмотрел на меня так, будто я задала глупость. — Здесь порты. Здесь болезни. Здесь слухи. А также… — его взгляд скользнул к метке на руке Рина, — здесь нашёлся ребёнок, который не должен был находиться.

Сиверс выпрямился.

— Лорд Стормгард, — сказал он холодно. — Это расследование канцелярии. Ваше вмешательство…

— Не вмешательство, — мягко перебил Стормгард. — Координация. Дом Нордгреев всегда координирует вопросы крови.

Сиверс сжал губы. Он явно не любил, когда его “координируют”.

— Этот ребёнок подлежит передаче Дому, — продолжил Стормгард, будто говорил о посылке. — И немедленно.

— Он болен! — сказала я.

Стормгард повернулся ко мне, и его улыбка стала чуть теплее — от этого ещё страшнее.

— Миледи Элария, — произнёс он, будто мы знакомы не на бумаге развода, а за чашкой чая. — Вы, как всегда, заботливы.

Я почувствовала, как у меня внутри вскипает что-то едкое.

— Не “как всегда”, — сказала я. — А потому что он живой.

— Конечно, — сказал Стормгард. — Поэтому Дом и хочет забрать его. Чтобы сохранить.

— Сохранить для чего? — спросила я.

Он сделал паузу. Совсем короткую, но в ней было достаточно, чтобы я поняла: ответ мне не понравится.

— Для будущего, — сказал он. — Для наследия. Для порядка.

Я услышала это слово снова. “Порядок”. Оно преследовало меня, как проклятие.

Рин вдруг тихо выдохнул:

— Не надо…

Стормгард посмотрел на него с любопытством.

— Он говорит, — заметил он. — Значит, не так уж болен.

— Он говорит, когда боится, — сказала я. — И сейчас он боится вас.

Стормгард улыбнулся шире.

— Умный ребёнок.

Сиверс откашлялся.

— Лорд Стормгард, — сказал он, — канцелярия не отдаёт свидетелей по первому требованию.

— Это не требование, — мягко ответил Стормгард. — Это уведомление. И… — он достал из внутреннего кармана свернутый документ с печатью, — распоряжение.

Сиверс взял бумагу, пробежал глазами. Лицо его осталось каменным, но я увидела, как пальцы сжали край листа сильнее.

— Вы действуете быстро, — сказал Сиверс.

— Дом не любит ждать, — ответил Стормгард. — Особенно когда речь о… бастардах.

Слово ударило, как пощёчина.

Рин вздрогнул.

Я почувствовала, как кровь стучит в виски.

— Не смейте, — сказала я тихо.

— Миледи, — Стормгард посмотрел на меня удивлённо, — это юридический термин. Не эмоция.

— Для вас всё термины, — сказала я. — Даже дети.

Он чуть наклонил голову.

— Дети — это продолжение Дома, — сказал он. — И Дом не терпит, когда его продолжение прячут в лавках с травами.

Сиверс положил бумагу на стол.

— Я не могу препятствовать, — сказал он сухо. — Но мальчик — часть моего расследования. Мне нужны ответы.

— Ответы получите, — сказал Стормгард. — Дом сотрудничает. В рамках разумного.

Он сделал шаг к Рину.

Рин отступил и вцепился мне в рукав.

— Пожалуйста… — прошептал он.

Я подняла подбородок.

— Я не отдам его, — сказала я Стормгарду. — Ни вам, ни вашему Дому.

Стормгард остановился. Улыбка осталась, но стала тонкой.

— Миледи, — сказал он очень спокойно, — вы уже однажды пытались спорить с Домом. Помните, чем закончилась эта попытка?

Печать на моём запястье болезненно отозвалась холодом.

Я не отступила.

— Это вы закончили, — сказала я. — Не я.

Сиверс тихо вздохнул, будто ему надоело наблюдать за чужим упрямством.

— Довольно, — сказал он. — Леди Элария, вы не в положении диктовать. Лорд Стормгард, забирайте мальчика. А вас, миледи, я отпущу… пока. — Он постучал по бумаге признания. — Но дело остаётся.

— “Пока” — это сколько? — спросила я.

— Пока вы не дадите мне повод, — ответил Сиверс.

Стормгард протянул руку к Рину.

Рин сжался, как комок льда.

Я шагнула между ними.

— Он останется со мной, — сказала я.

Стормгард смотрел на меня несколько секунд. Потом вдруг улыбнулся иначе — будто нашёл выгодную мысль.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда давайте говорить, миледи. Как взрослые.

Он кивнул Сиверсу:

— Следователь, оставьте нас на минуту.

Сиверс поднял бровь.

— Это моя комната.

— Это мой Дом, — мягко ответил Стормгард. — И моя кровь.

Тишина стала плотной. Сержант у двери не шевелился, но я видела, как он боится сделать лишний вдох.

Сиверс медленно встал.

— Одна минута, — сказал он. — И если вы попытаетесь… — он посмотрел на меня, — устроить сцену — вы будете в клети.

Он вышел. Сержант и один стражник вышли следом, оставив у двери только человека с фонарём — видимо, “для приличия”.

Мы остались втроём: я, Рин и посланник герцога.

Стормгард подошёл ближе, понизил голос так, чтобы слышала только я.

— Миледи, — сказал он, — вы в неприятном положении. На вас висит реагент. На вас висит гильдия. На вас висит канцелярия. И, поверьте, я могу сделать так, чтобы всё это исчезло.

Я не поверила ни одному слову “исчезло”. В этом мире исчезают люди. А бумаги остаются.

— Зачем вам это? — спросила я.

Стормгард улыбнулся:

— Потому что это выгодно. И потому что вы — удобный щит.

— Я не буду вашим щитом, — сказала я.

— Уже будете, — мягко ответил он. — Вас заметили. Вас обсуждают. Вы лечите, где гильдия запрещает. Вам аплодируют портовые и плюют в спину благородные. Вы — идеальная громоотводная палка.

Я скривилась.

— Я хотела просто открыть аптеку.

— Хотеть — роскошь, — сказал он. — Итак. Сделка.

Я напряглась всем телом.

— Какая? — спросила я.

Стормгард посмотрел на Рина — спокойно, без злобы, будто тот был частью инвентаря.

— Вы отдаёте мальчика Дому, — сказал он. — И Дом обеспечивает вам защиту. Гильдия забудет дорогу к вашей двери. Канцелярия закроет дело. Пристав Гренн получит указание… быть сговорчивее. А ваша лавка останется открытой.

У меня внутри всё замерло.

— Вы… — я сглотнула, — вы предлагаете купить ребёнка моей лавкой?

— Я предлагаю вам выжить, — сказал Стормгард почти теми же словами, что Сиверс. — И сохранить то, что вы действительно любите: свои травы, свою печь, своих клиентов, свою роль спасительницы.

— А он? — я кивнула на Рина, не глядя на него, потому что боялась увидеть его глаза.

— Он вернётся туда, куда принадлежит, — сказал Стормгард. — Это лучше, чем приют. Лучше, чем трущобы. Лучше, чем смерть на морозе.

— Он боится вашего “лучше”, — сказала я.

Стормгард вздохнул, будто я упрямая, но всё ещё полезная.

— Миледи, — сказал он очень тихо, — вы не можете забрать у Дома его кровь. Вы можете только выбрать, насколько больно Дом будет возвращать своё.

Я почувствовала, как Рин сжал мой рукав сильнее. Едва заметно. Как будто просил: “не отдавай”.

Дверь заскрипела — за ней кто-то стоял, слушал. В этом здании всегда кто-то слушает.

Стормгард сделал шаг назад и улыбнулся снова — идеально.

— Подумайте, — сказал он. — Я дам вам ночь. Завтра я приду в вашу лавку. И вы скажете мне “да”… или вы скажете “нет”, и тогда лавку опечатают. Вас —