Брошенная снежная королева дракона - Юлий Люцифер

теперь она закрыла книгу и поднялась. Медленно. Слишком медленно.

— Если бы я знала о вашем визите, приказала бы приготовить чай.

— Не утруждайтесь. Я пришла не пить.

Я вошла в гостиную и осмотрелась без спешки, давая ей понять: вижу все. Каждый плед. Каждый светильник. Каждую мелочь, которой она уже начала врастать в это крыло.

Эйлера проследила за моим взглядом и чуть заметно улыбнулась.

— Вам не нравится, как я устроилась?

— Меня больше интересует, кто дал вам право устраиваться.

Она подошла к камину и остановилась у синего огня, положив ладонь на мраморную полку. Очень правильная поза. Спина прямая, лицо мягкое, голос спокойный. Так разговаривают женщины, которые никогда не позволят себе выглядеть виноватыми.

— Ваш супруг, — сказала она. — Но, думаю, вы и без меня это знаете.

Слова были простыми. Но за ними стояло намерение.

Не «король».

Не «его величество».

А «ваш супруг».

Удар на личном поле.

Я медленно сняла перчатку с правой руки и положила ее на столик рядом. Дала себе секунду не для эффектности — чтобы не ответить слишком резко. Здесь нельзя было идти напролом. Эйлера жила такими разговорами. Она ждала либо скандала, либо боли. Обоим я решила не давать удовольствия.

— Странно, — сказала я. — Обычно женщины, которых приглашают в чужой дом, стараются хотя бы первое время помнить, что они в гостях.

В ее глазах мелькнул огонек.

— А если хозяин дома сам просит чувствовать себя свободно?

— Тогда умная женщина все равно не забывает, что в доме есть хозяйка.

Эйлера чуть склонила голову.

— Вы сейчас о титуле или о браке?

Очень тонко. Очень ядовито.

— Я сейчас о границах, — ответила я. — Но если вам удобнее говорить намеками, могу и на вашем языке.

На секунду между нами повисла тишина.

Снег за окнами шел густо, медленно, как в театральной декорации. Синее пламя в камине мерцало так ровно, будто у этого мира вообще не существовало ветров, интриг и боли.

Эйлера первой нарушила молчание:

— Вам не стоит тратить силы на меня, ваше величество.

— Правда?

— Правда. Я не причина ваших несчастий.

Вот здесь я почти рассмеялась.

Не потому, что она сказала глупость. Наоборот. Потому что в ее голосе впервые послышалась крошечная доля правды.

Да, она не первопричина.

Она следствие.

Именно поэтому так опасна.

— А вы любите говорить о себе как о погоде, — заметила я. — Словно просто случились и ни за что не отвечаете.

Ее губы тронула тень улыбки.

— А вы любите видеть врага там, где вам больнее всего.

— Не беспокойтесь. Врагов я вижу прекрасно. Вопрос только в том, кого из них стоит убрать первым.

Пламя в камине качнулось.

Едва заметно.

Но я увидела.

И она тоже.

Интересно.

Значит, моя магия реагирует не только на дракона. На Эйлеру тоже.

Она подошла ближе. Не настолько, чтобы нарушить приличия, но достаточно, чтобы я уловила тонкий запах ее духов — что-то теплое, смолистое, опасно уютное.

— Вы изменились, — сказала она почти шепотом.

— Эта фраза сегодня очень популярна.

— Потому что это правда. — Ее взгляд скользнул по моему лицу, задержался на короне, на губах, снова поднялся к глазам. — Раньше вы приходили ко мне иначе.

Я не дрогнула.

Хотя внутри что-то натянулось струной.

— Раньше? — переспросила я.

Вот тут она поняла, что сказала лишнее.

Совсем чуть-чуть. Но поняла.

По тому, как замерли ее ресницы.

По тому, как на секунду застыл рот.

— Вы были мягче, — произнесла она уже другим тоном. — Тише.

— Удобнее?

— Ранимее.

— Для вас?

— Для всех.

Я подошла к окну, встала вполоборота к ней. Не потому, что хотела прервать разговор. Наоборот. Иногда легче вытянуть правду, если не смотреть человеку прямо в лицо.

— Скажите, леди Эйлера, — произнесла я, рассматривая снег в саду, — что такого видят мужчины в женщине, которая с такой готовностью занимает чужое место?

Она не ответила сразу.

Когда заговорила, голос ее был неожиданно ровным. Без сладости.

— Мужчины видят то, что им показывают. А место… — она сделала паузу. — Пустое место не бывает чужим слишком долго.

Вот оно.

Не любовь.

Не страсть.

Не романтическая чепуха.

Холодная логика завоевателя.

Я повернулась к ней.

— Значит, вы считаете мое место пустым?

— Я считаю, что его давно никто не защищал.

И снова — почти правда.

Почти.

Потому что прежняя королева, возможно, и правда перестала защищать свое место. Но это не дает права другим его занимать.

Хотя с точки зрения Эйлеры, вероятно, именно дает.

Я сделала шаг к ней.

— Тогда вам следовало бы знать одну вещь. Даже если дом долго стоит без света, это еще не значит, что хозяин умер.

Эйлера выдержала мой взгляд.

— А если он сам давно ушел?

— Тогда тем хуже для тех, кто решил праздновать раньше времени.

На этот раз она улыбнулась по-настоящему. Без мягкости. Без попытки выглядеть невинной.

Красивая женщина.

Очень умная.

Очень чужая.

И совершенно не собирающаяся отступать.

— Вы пришли предупредить меня? — спросила она.

— Нет.

— Тогда зачем?

Я перевела взгляд на столик у окна.

Там, среди безобидных вещей — книги, чашки, альбомов, — лежал тонкий серебряный нож для бумаги.

Ничего особенного.

Кроме герба на рукояти.

Ледяная лилия.

Мой герб.

Герб снежной королевы.

Я взяла нож в руки.

Покрутила.

Лезвие сверкнуло в синем свете.

— Затем, — сказала я тихо, — что мне не нравится, когда моими вещами пользуются без спроса.

Эйлера помолчала.

— Это подарок.

— От кого?

Она выдержала паузу чуть дольше, чем следовало.

— От короля.

Ложь.

Я не знала почему, но почувствовала ее мгновенно. Не интуицией даже — будто сам лед в рукояти стал холоднее, откликаясь.

— Нет, — сказала я.