Убью тебя нежно - Наталья Викторовна Косухина

– Меня тоже когда-то травили, – твердо посмотрела я на эльфа. – И она не виновата, что я оказалась бракованной. Нур относится к ней очень трепетно. Может, она его истинная пара? Думаешь, мне стоит их убить за это?

– Не смешно. К ней трепетно относится не только Нур, а еще и Неирэль Фис. Думаешь, они поделили ее между собой? – вскинул брови Хим и резко поднялся с места.

– Что ты несешь? – обалдела я от сказанного другом.

Чьего тогда ребенка носит Таэль? Так, стоп. Я что, действительно в это поверила?

– Правду. Знаешь же, я сразу вижу такие вещи. Ладно, пойду. С тобой, конечно, интересно, интереснее сценария даже, но работать надо.

С этими словами друг махнул рукой и вышел, оставив меня в гробовой тишине гримерки один на один с хаосом мыслей и чувств. А я сидела, словно парализованная, и не знала, что же теперь делать со всей этой обрушившейся на меня информацией.

И что делать со своими чувствами.

* * *

Инориэль Нур

Расположившись в своей гримерке, я мрачно разглядывал зеркальный стол, уставленный тюбиками и кистями. Внутри скребли кошки, грызущая, беспокойная тоска разъедала душу. Я не понимал, что происходит. И меня это бесило и пугало одновременно, выбивало из привычной колеи.

Мариэль вела себя не так, как раньше. Да, мы не общались долгих шесть лет, но эта ледяная стена, это откровенное презрение в ее глазах… Неужели она поверила в те дурацкие слухи? Мысль казалась нелепой, но другой я придумать не мог.

– Я же говорю тебе, Лим в полном порядке и вполне в своем репертуаре. Грубиянка, – покачал головой Фис, развалившись на диване.

Она ему не нравилась с самого начала. Еще с того момента, как Мариэль, не будучи моей истинной парой, согласилась пойти со мной на свидание. Как раз сразу после того, как разразился тот дурацкий скандал. Но она ведь не одна такая в нашем мире шоу-бизнеса, многие заводят отношения и без истинности. Просто я всегда был принципиален. Был. А теперь эта принципиальность оборачивалась против меня, терзая изнутри.

– Нет, что-то не так. Я же чувствую! – Я провел рукой по лицу, пытаясь стереть нарастающее напряжение.

– Ты принимаешь желаемое за действительное. Прошло шесть лет, Нур! Опомнись. Ты проверил ее снова?

– Да, сегодня, но артефакт молчит. У нее нет отклика на меня. – Эти слова жгли горло.

– Есть шанс, что он ошибается? – спросил Фис, и в его голосе явно звучали сомнения, но не в артефакте, а в моем здравомыслии.

– Нет. Он исправен, я проверял. Не было ни одного случая, чтобы он ошибался.

– Тогда на что ты рассчитываешь? – Вопрос друга повис в воздухе.

Я отвернулся, глядя на свое отражение в зеркале – уставшее, напряженное.

– Увидев ее в очередной раз, я готов согласиться и на простые отношения. Пусть она ко мне ничего не чувствует, пусть даже может уйти, если встретит свою истинную пару… но я больше не могу. Эта нужда не уходит, а лишь растет с каждым днем и превращается в самую изощренную пытку. Я бы все отдал, чтобы просто прикоснуться к ней, чтобы поцеловать…

– Скоро представится случай. Сцена с поцелуем стоит через два дня, – обреченно вздохнул Фис. – Просто поцелуй по-настоящему. Хотя я не думаю, что ты получишь благосклонность. Сегодня она смотрела на тебя как на таракана.

– Она талантливая актриса, – горько усмехнулся я, пытаясь скрыть за сарказмом настоящую боль.

– Конечно, но… Она могла и затаить на тебя обиду. Шесть лет назад ты ее заинтересовал, а потом бросил, если можно так сказать.

Я опустил взгляд на свои руки, бессознательно сжимающие подлокотники кресла до побеления костяшек. Могла… Да, она имела полное право.

– Не говоря уже про эти ужасные слухи о вас с Таэль, – добавил Фис, добивая меня.

– Она, скорее всего, знает, что Таэль – дочь моего сводного брата, – с трудом выдохнул я.

– С чего ты взял? – удивленно посмотрел на меня Фис.

– Ну а какой еще секрет она может знать про Таэль? Ты сам же все слышал.

– Это да…

Внезапный стук в дверь резко прервал наш разговор, заставив вздрогнуть. Пришлось собраться с мыслями и идти работать. Когда я появился на съемочной площадке, там уже царила вечерняя суета. Я узнал у ассистента, что Мариэль уже уехала. Наша сцена у нее была последней.

В груди что-то болезненно сжалось. Все эти годы я любил ее. Временами ненавидел за то, что ее сердце не откликнулось на меня. И все же…

Стоя у готовящейся к съемке сцены, я ловил себя на мысли: а может, все-таки рискнуть? Отбросить свои принципы и просто снова пригласить ее на свидание? Но перед этим нужно кое-что проверить.

* * *

Посещение спортивного зала для звезды – это рутина, обязательная часть работы. Но я всегда искренне любила спорт. Здесь, в ритмичном стуке собственного сердца и мерном гуле тренажеров, мне удавалось упорядочить хаос в голове, сбросить с плеч невидимый, но такой тяжкий груз напряжения, переплавить бурлящие эмоции в физическую усталость. Здесь я по-настоящему отдыхала душой.

Но не сегодня.

Я уже больше часа безжалостно гоняла себя на беговой дорожке. Ноги горели огнем, легкие с хрипом выталкивали воздух, а в висках отдавался бешеный пульс. Но сквозь всю эту физическую боль, в голове ясно и назойливо вертелись мысли о Нуре. Каждый его взгляд, каждое небрежно брошенное слово всплывало в памяти с мучительной четкостью, заставляя сжиматься сердце. Как же это бесило! Бесила его власть над моими мыслями, против которой я была бессильна.

– Мариэль, ты собираешься загонять себя до смерти? – раздался усталый голос Айры.

Она уже перестала читать мне морали и тщетно пытаться вразумить. Теперь ее задача свелась к простому и циничному контролю, чтобы я оставалась в рабочем состоянии. Я поймала свое отражение в зеркале – раскрасневшееся, изможденное лицо, мокрые от пота пряди волос.

– Я могу бегать и дольше, – с трудом пропыхтела я.

– Но не на такой скорости. Прекращай.

Мои пальцы, скользкие от пота, с трудом нажали на кнопку. Острая боль в мышцах пронзила ноги, когда дорожка начала замедляться. Я опустилась на холодный пластик сиденья рядом с Айрой, и из груди вырвался тяжелый, долгий выдох.

Несколько глотков прохладной воды показались божественным нектаром, дарящим миг забытья. Зал, обычно оживленный, сегодня был арендован и пуст – лишь приглушенный гул города доносился сквозь панорамные окна. Будни звезды: у меня было здесь свое время, когда