Лавка редкостей, или счастье со сковородкой - Ксения Никонова

У меня мелькнула удивленная мысль: «И когда она успела слетать вниз?»

Призрак полыхнул синим пламенем. Было видно, что он едва сдерживает гнев.

– Что случилось? – проговорила я испуганно.

Бабуля гневно фыркнула.

– Ты должна это видеть сама, Наташа Риммель. Только сперва обуйся и оденься.

– Что там?

– Не ходи босой. Там полно битого стекла. Кто-то снаружи швырнул нам в окно увесистый булыжник.

– Боже! - ахнула я и не удержалась, чтобы не заглянуть в торговый зал.

Из кухни на шум выглянула Виола, мимо моей головы пролетели дракошки с восхищенным воплями:

– Видели, да? А оно ка-а-ак прилетит! А стекло ка-а-ак бабах! И вдребезги!

– На тысячу кусочков!

– Больше. На две!

– Нет, на тыщу!

– А ты почем знаешь?

Две крылатые тушки застыли друг напротив друга с самым возмущенным видом. Я поняла, что сейчас начнется новая свара, и поспешила вставить хозяйское слово:

– Ого! Вот это камешек.

Братцы-забияки обернулись ко мне и вновь затараторили:

– Здоровая каменюка.

– Целый булыган!

– Вы кого-нибудь видели? - переминаясь босыми ногами в дверях, спросила я. - Гляньте наружу, вдруг там кто-то есть?

Кусь прошмыгнул сквозь разбитое окно. Следом устремился Хрусь.

– Вижу! Вон он, - запальчиво воскликнули братцы. – Бежит!

– Убегает гад, так что пятки сверкают.

– Держите его! Держите! - оживилась я. - Поймать сможете?

– Сделаем!

– Это мы моментально! - пообещали братцы.

– Только далеко не улетайте! - крикнула я им вслед, но оба уже испарились.

Я опомнилась, что так и стою в ночнушке, без обуви, и, шагая через две ступеньки, понеслась наверх.

– Виола, а ты куда? – за спиной раздался голос бабули. – Живо вернись! Не ходи туда, посиди-ка пока на кухне.

***

С такой скоростью одеваться мне еще не доводилось. Спустившись обратно, я осторожно заглянула в торговый зал. Кто его знает, что там следует ждать?

Весь мой красивый, отмытый вчера бабулей до блеска пол был равномерно усеян большими и маленькими осколками. Окно зияло пустой рамой, через которую внутрь залетали капли дождя, ветер радостно колыхал занавески. Мне стало зябко в тонком платье и муторно на душе.

В центре зала валялся камень килограмма на два, обернутый в бумажку. Мне показалось это странным. Какая глупость! Неужто нельзя было кинуть просто камень? Я нагнулась, подняла булыжник, осторожно сдула стеклянную крошку и удивилась еще сильнее.

Бумага поверх него была обвязана тонкой бечевкой. Это уже совсем не лезло ни в какие ворота. Зачем кому-то понадобилось бить мне окно, да еще и таким странным снарядом?

Руки меж тем распутали узел на веревке и освободили лист серой бумаги.

Я прочла одно единственно слово и замерла. Щеки запламенели алым. От злости. От стыда. От несправедливой обиды.

На листе было выведено большими кривыми буквами: «Потаскуха!»

Я изумленно смотрела на это отвратительное послание, чувствуя закипающие в глазах слезы. Кому я так насолила, чтобы сводить счеты столь жестоким и бессердечным способом?

Ответ напрашивался один – тетка Режина. Вот же гадина!

Я бросила отвратительную бумажку на прилавок, водрузила сверху камень и побежала за щеткой с совком, чтобы окончательно не разреветься.

– Не суетись, Наташа Риммель, сейчас мы все исправим, – поймала меня в коридоре бабуля.

Точно! Она же у меня стекольный мастер, значит все не так уж страшно.

Я на всякий случай отодвинулась к стеночке, чтобы не задело осколками, которые полетят к окну.

Тереза меж тем подросла, воздела руки в дирижерском жесте, и... не случилось ничего.

***

Не получилось! Как же так?

Облетев комнату по периметру, она зависла под потолком в центре.

Призрачные глаза зажглись, как два прожектора, пространство заволоклось синим дымком и повеяло потусторонним холодом.

Осколки стекла жалобно звякнули, подпрыгнули и опять остались на своих местах.

Бабуля обескуражено кхекнула, а я не выдержала такого фиаско и дала волю слезам. Ну где сейчас взять такие огромные куски стекла? И во сколько мне встанет ремонт? Хотя, с открытием вчерашнего клада, деньги уже не так важны. Но все же...

Я уныло развернулась и поплелась обратно в кладовую за щеткой и совком.

– Не плачьте, мадемуазель Наташа, – робко сунулась навстречу Виола. – Давайте, я все уберу.

– Не надо, – хлюпнула я носом. – Стекло острое, еще порежешься. Сейчас вернутся дракошки, пойду звать дядюшку Лео. На него вся надежда.

Я приволокла в зал большое ведро, куда принялась сметать осколки. Бывшее окно казалось бесконечным. Это не чашку разбить. Куски разлетелись повсюду. И была их действительно уйма.

Тереза меж тем творила нечто-то странное. Она наморщила нос, странно вытянула шею, наклонила голову вперед, как гончая, учуявшая след, подлетела к камню вплотную и принюхалась.

А потом отпрянула, вытирая призрачные ладони о подол.

– Темная магия! – раздалось неприязненное. – Гадость какая. Заклятие подчинения. Вот почему у меня ничего не выходит. А ты его еще руками брала.

– Это опасно? – покосилась я по очереди на руки и камень.

Что за напасть. Для чего это заклятие подчинения? Не хватало еще какой-нибудь порчи схватить. Правильно я не пустила Виолу, нечего девочке тут делать.

– Зависит от вложенной силы. Нужны защитные перчатки, – вспомнила Тереза.

– Где же их взять? - окончательно приуныла я. - И что делать с тем, что я уже трогала?

– Бросай свой совок, дай подумать. Если бы оставался целебный эликсир...

– Я его выпила, потому что вы мне ничего не сказали! - вырвалось у меня с укором.

– Выпила, потому что тебе он был нужен. И вообще, хватит реветь, Наташа Риммель. Слезами горю не поможешь! Выход обязательно найдется. Твоя магия на многое способна. Она невероятна сильна.

– Вам-то хорошо говорить. А я может быть уже умираю.

– Глупости. И не трожь руками глаза, - предупредила бабуля.

– Что у вас случилось? - раздался вдруг от входа такой дорогой мне голос.

– Алекс! – кинулась я к нему.

Под ногами противно хрустели осколки. Следом за Алексом появились дракошки.

– Прости, Наташа, мы его не догнали.

– Зато мы месье маркиза привели.

– Наташа, ты плачешь?! - протянул ко мне руки Алекс.

Я отпрянула.

– Нет-нет, не трогай меня, мои руки, бабуля говорит, тут везде темная магия, - опомнилась я. – Только я не знаю, как от нее