Лавка редкостей, или счастье со сковородкой - Ксения Никонова

Расставить успела всего пяток, чуть успокоилась, но вдруг вновь вспомнила тетку. Вот же гадина! И чего она никак не успокоится? Неужели хочет вернуть себе лавку? Только как? Я не помню, чтобы в завещании было сказано, что лавка после меня достанется ей. Или сказано?

Я наморщила лоб и задумалась, крепко накрепко прижав очередной бутылек к груди. Нет, точно не было. Речь шла о каких-то совсем других родственниках. Помню точно, что по женской линии. Это в тексте несколько раз подчеркивалось специально.

И потом, если она может получить лавку после меня, ей же лучше, чтобы я не вышла замуж и вылетела отсюда. Я повертела бутылочку в пальцах, прикидывая так и эдак. Нет, все логично.

Зачем тогда она пытается впихнуть мне этого недоумка Энтони?

Из груди у меня вырвался вздох. Ничего не понимаю. Эта Режина ведет себя ужасно непонятно. Надо будет обсудить все вопросы, когда мы с Алексом останемся вдвоем. Пока же у меня в голове пазл никак не складывается.

– Да, так будет лучше, – сказала я вслух.

Обернулась к стеллажу и только было собралась поставить склянку на полку, как из ладони вновь вырвался алый протуберанец.

На этот раз огонек не устремился к потолку, а плавно прошел сквозь стекло, наполнил флакон по самое горлышко и замер внутри, сияя приятным теплым светом.

Это было так красиво, что забыла и про завещание, и про не сложившийся пазл, схватила второй флакон и выпустила на волю новый язычок огня.

И получилось! Все у меня получилось вновь. Я, забыв про просьбу побыть где-нибудь подальше, рванула в зал. Мне не терпелось взять каталог и посмотреть, что же такое я сотворила.

***

В зале кипела работа. Двое полицейских охраняли выход из лавки. Мага видно не было, как и маркиза с бароном. Зато по лавке сновали деловитые гномы. Целых пять штук. Все как один в шелковых жилетах на голое пузо, цилиндрах и разноцветных галстуках.

С собой у них был один из моих бездонных мешков. Гномы доставали из глубин заколдованной торбы куски стекла, вставленные в простенькие деревянные рамы, и осторожно, в четыре руки прислоняли к стене.

Меня заметили сразу, сняли цилиндры и поклонились.

– Доброго вам здоровьичка, госпожа.

Ничего себе, в прошлый раз, мне помнится, гномий покупатель со мной не церемонился и во всю тыкал.

Я поставила бутылочку с огнем на стойку и ответила:

– И вам не хворать.

Потянулась за каталогом, а когда повернулась обратно, чуть не выронила книженцию из рук.

Десять глаз, едва возвышаясь над прилавком, восхищенно смотрели на мой светящийся флакон.

Продолжалось это довольно долго. Я даже замерла, не зная, что сказать.

– Откуда это у вас, госпожа? – наконец-то отмер самый сообразительный.

– Сделала, – ответила я честно и добавила, – только что.

– Сама сделала? – недоверчиво уточнил второй.

– Сама. А что?

– О-о-о-о, – третий буквально простонал в экстазе. – Надо будет сказать боссу.

Первый потрогал пальцем стекло и удовлетворенно крякнул.

– Сможете сделать еще штук десять?

– Лучше двадцать, – перебил его сосед.

Тот, что стонал, подытожил:

– Сколько сделаете, все заберем. Никому не отдавайте.

– Хорошо, – я ошалело кивнула.

А потом открыла каталог и водрузила бутылочку на страницу. Надо же, наконец, понять, что я такого гениального нахимичила.

На листе послушно появились магические строки. Я прочитала: «Живой неугасимый огонь. Кол, Ред, Цен»

И добавила про себя: «Хорошо, что не Оп».

Хотя, почему хорошо? «Оп» стоил бы куда дороже. Но и сейчас грех жаловаться. Я с удовольствием глянула на цену - весьма недурно. Целых десять солеров! Если сделать штук двадцать пять пузырьков, то получится целых двести пятьдесят.

Я подняла глаза. Гномов в зале осталось четверо. Пока я изучала надписи, пятого отправили за неизвестным боссом.

Трое хлопотали над стеклами, а четвертый читал в каталоге вместе со мной. И лицо у него от виденного было, как у кота, объевшегося сметаны.

Я захлопнула каталог, подхватила флакон и вернулась обратно в кладовую.

***

До прихода босса мне удалось наклепать двадцать четыре штуки. Потом моя магия выдохлась. Я вздохнула и отправилась на поиски бабули с Виолой. Что-то их давненько не было видно. А еще надо было хоть немного перекусить. Вдруг от еды сил прибавится, и выйдет последний огонек?

Все пропавшие обнаружилось на кухне. Вкупе с маркизом и бароном. Эти двое сидели в эркере, потягивали нечто золотистое из хрустальных бокалов и тихо беседовали. На столе в тарелочках лежали закуски.

Виола потихоньку грела руки у камина и любовалась огнем. Бабуля висела на любимом месте под самым потолком.

– А вот и Наташа, – сразу заметила меня она. – Садись откушай.

Я замешкалась. Что еще за дела? Все собрались здесь. А меня почему не позвали? Словно я тут и не хозяйка вовсе.

Мысли так явно отразились у меня на лице, что Алекс расхохотался.

– Не дуйся, Наташа. Это я запретил тебя тревожить. Хотел, чтобы ты спокойно позанималась магией. Тебе полезна практика. И пламя надо было куда-то деть.

– Так и было! – поспешно подтвердила Виола. – Я пыталась сбегать, позвать, но месье маркиз не пустил.

– Иди сюда, – Алекс по-хозяйски похлопал по диванчику рядом с собой. – Садись. Заодно расскажешь, что у тебя получилось. Нам с Джастином ужасно интересно.

Вот еще! Я громко фыркнула, проигнорировала его приглашение, взяла свободный стул и приставила к столу с другой стороны.

– Как знаешь, – Алекса мое возмущение совершенно не выбило из колеи. – Рассказывай, чем были так восхищены гномы. Нам показалось, что они готовы возносить тебе молитвы. Только не решаются без указаний босса.

Мне стало лестно, я мигом забыла про обиду. Вскочила с места.

– Это надо показать. У меня такое получилось!

– Сядь Наташа.

На мои плечи легли ладони призрака. Я от неожиданности замерла. Кто бы мог подумать, что руки у бабули такие теплые, практически живые.

– Я сейчас пошлю девочку, пусть принесет.

Виола кивнула и с готовностью ринулась к выходу.

– Принеси светящийся флакон, – крикнула я ей в след.

– Пока она ходит, поешь.

Алекс подвинул ко мне блюдо с запеченным мясом, хлеб, овощи и кофе.

– Ты здорово потратила силы. Тебе нужно восстановится.

Я не стала спорить, соорудила себе толстенный бутерброд и впилась в него зубами.