Тайная сила врача-попаданки - Анастасия Александровна Гудкова

превратился в обитель безнадежно больного мужчины, напрочь лишенного веры в чудо. Да так и от простуды окочуриться недолго! Глаз и сердце должны находить повод для радости. Всегда, даже в самые сложные времена нужно искать свой лучик света. Но обитель Савьера к этому решительно не располагала.

На обед неожиданно пожаловал Лерой. Я слышала, как он зашел поздороваться с генералом, но пробыл в комнате угрюмого мужчины недолго. А потом вдруг постучал в мою дверь.

— Матресс Пирс, могу я с вами поговорить?

Я поспешила открыть. Глупо прятаться от того, кто платит мне деньги. Или это деньги Савьера? Неважно.

— Светлого дня, лорд Бофер, — улыбнулась я.

В полумраке коридора Лерой казался таким же неуместным, как рождественская елка в мрачном колдовском лесу. Он был одет в белоснежный камзол с золотыми родовыми знаками, черные брюки и сапоги, начищенные до такого блеска, что зеркало бы не понадобилось, вздумай я полюбоваться на свое отражение.

— Я попросил Ганса соорудить для нас что-нибудь на обед. Разговаривать лучше на сытый желудок, верно? — подмигнул Лерой.

Любопытно, выглядело его поведение не то как неуместный флирт, не то как попытка расположить к себе. В любом случае, глупо было отказываться от еды, я и правда проголодалась. Единственное, что меня удивило, так это желание лорда потрапезничать без хозяина дома.

— Генерал не будет против? — уточнила я.

— Март не покидает свою комнату, матресс Пирс, — мрачно сообщил Лерой. — С тех пор, как с ним случилась эта беда, он предпочитает одиночество. Так что вряд ли он осудит двух одиноких людей, решивших побеседовать за обедом. Тем более, мне есть что вам сообщить.

— Хорошо, — осторожно согласилась я. — Идемте.

В огромном особняке Савьера Лерой ориентировался свободно, очевидно, что бывал он в гостях у друга не раз. Да и Ганс относился к нему с тем же почтением, с каким слуги обычно относятся к своему господину. Не успели мы сесть за стол, несколько горничных шустро вынесли блюда и удалились.

— Лорд Бофер... Вы ведь понимаете, что у меня нет титула? — я оглядела сервированный золотыми тарелками стол. — Уверены, что стоит обедать с прислугой?

— Вы здесь в роли целителя, Мари, — проникновенно улыбнулся Лерой. — Не забивайте свою прекрасную голову подобными мелочами. И потом, разве еда нужна только тем, у кого есть титул? Поверьте, если вы поставите Марта на ноги, проблема вашего происхождения...

— Прошу прощения, лорд Бофер, — перебила я. — Я не считаю свое происхождение проблемой. И да, с удовольствием попробую и бульон, и вот эту потрясающе пахнущую индейку. Главное, чтобы вас это не смущало.

— Никоим образом, — прищурился мужчина. — Знаете, матресс Пирс... Вы не похожи на других девушек вашего круга. Обычно они ведут себя иначе. Впрочем, может быть, в этом и есть ключ...

— Ключ к чему? — поинтересовалась я.

— Перед тем как постучаться к вам, — начал Лерой, наливая мне в кубок ягодный отвар, — я зашел к Марту. И нашел его в крайне любопытном настроении.

— Он был очень зол, — догадалась я.

— Зол... - хмыкнул Бофер. — Да, похоже на то. Март был в ярости. Он кричал, что я перешел все границы, когда привел вас сюда. И что он был дураком, что согласился на шарлатанство. И руки на него накладывать не нужно. В общем, мне до жути любопытно, чем вы его так рассердили?

— Вам лучше не знать, — потупилась я, припоминая совет про куртизанку. — Значит, я возвращаюсь домой?

— Ни в коем случае, матресс Пирс! — воскликнул Лерой. — Вам не хуже меня известно, что одна из важных составляющих выздоровления — настрой. И все это время я с ужасом наблюдал, как мой друг угасает на глазах: он потерял надежду, не желал выходить из комнаты, общался только со мной и слугами.

— Кажется, и сейчас ничего не изменилось, — пожала я плечами, с наслаждением положив в рот кусочек запеченной индейки.

— Вы ошибаетесь, — покачал головой лорд. — Знаете, о чем меня попросил Март, когда я уходил?

— Ума не приложу.

— Открыть окно, матресс Пирс.

Открыть окно, значит? Что ж, кажется, еще не все потеряно. А генерал определенно еще не догадывается, что я так просто не сдамся. И киснуть в темной комнате молодому и привлекательному мужчине не позволю!

Оставшееся время я посвятила поиску информации в библиотеке. Долго, непривычно после глобальной паутины, но это ничего. А еще расспросила Ганса о том, как прежде проводил время генерал. Так что к вечеру у меня в блокноте был целый план действий.

И с первого пункта началось уже следующее утро, когда я решительно постучала в дверь комнаты Савьера...

Глава 12

— Не смейте входить, Мари! — раздалось из спальни.

Забавный, если бы я обращала внимание на все, что мне говорили капризные пациенты, ни один из них не выздоровел бы! Вот и сейчас я распахнула дверь и бодро поздоровалась:

— Светлого утра, мой генерал! Готовы к новым свершениям?

— Не готов! — прорычал Савьер из постели. — Я ведь запретил вам входить!

— Простите, не расслышала, — пожала я плечами. — Можете встать и вытолкать меня взашей. Или не можете. Вам решать.

— Как вы смеете?! — вспыхнул мужчина, приподнимаясь на локтях.

Если бы можно было убить взглядом, я бы прямо на деревянном полу растянулась. Но, к счастью, Савьер то ли не умел, то ли пока не желал этого делать.

А я, воспользовавшись тем, что еще жива, присела на край генеральской кровати, осторожно положила ладонь на прикрытое одеялом колено и мягко сказала:

— Послушайте, генерал, вы ведь еще помните, как это, когда босыми ногами по чуть влажной от росы траве? Когда два шага — и вы уже дотянулись до нужной вещи. Когда в прыжке уходите от удара противника.

При упоминании последнего Савьер поднял на меня мрачный взгляд.

— Мари, вы ведь не считаете, что лучшие целители королевства — шарлатаны? Ни один из них не нашел способа вернуть мне ноги. А вы полагаете, что вам это удастся? Бросьте эту затею, заберите свои деньги и прекратите давать мне ложную надежду. Вам ясно?

— Мне ясно лишь то, что передо мной отчаявшийся мужчина, который не верит в достижения медицины, — фыркнула я. — Полный глупых предрассудков и непотребных мыслей. Может, хватит себя хоронить раньше времени?

— Как по вашему, это жизнь? — прищурился генерал. — Вы совершенно правы, я еще помню все, о чем вы говорили. И от этого только хуже. Я бы с радостью забыл свое прошлое, но увы, с памятью у меня полный порядок. Вы полагаете, сочувствие солдат для меня благо?

— Я полагаю, оно ранит ваше сердце, —