Ядовитый Обман - Т. Л. Смит

Миранда замечает это, вздергивает нос и уходит прочь.

Когда мы снова остаемся вчетвером, я рычу:

— Перестань хватать меня за руку. — Пытаюсь вырваться, но он не отпускает.

— Просто держу своего сталкера в поле зрения, — бросает он с невозмутимым видом, но в глазах мелькает искра веселья.

— Рада была тебя увидеть, Кора. И тебя тоже, Арло, — говорю я и поворачиваюсь к Сорену. — Ну что, теперь интервью?

— Кто сказал, что я согласился дать его сегодня?

— Ты сказал: при одном условии, — спорю.

— О нет, ты глубоко заблуждаешься. Я не говорил, когда именно дам тебе интервью. — Он поворачивается к Арло и Коре: — Пора отвезти Ураган домой.

— Ураган? — фыркаю.

— Да, ты непредсказуемая, мощная и временами хаотичная. Так что отныне я буду называть тебя именно так. — Он снова смотрит на Арло и добавляет: — Спокойной ночи. — А затем уводит меня.

— Пойдем, Ураган, тебе пора спать.

— Похоже, мы уходим, — бросаю я через плечо Коре; та улыбается и машет мне.

Мы проходим мимо Миранды на выходе, и Сорен даже не смотрит в её сторону. Я замечаю, как по её лицу пробегает обида из-за такого безразличия. Ей бы радоваться, что это не её таскают за собой, как тряпичную куклу.

Когда выходим на улицу и холодный воздух ударяет в лицо, я снова пытаюсь выдернуть руку, но безуспешно. Мы направляемся к его машине, он открывает дверь и задерживается рядом, пока я сажусь.

— Можешь уже отпустить мою руку.

— Просто убедился, что ты добралась в целости. — Он наконец разжимает пальцы. — Скажи, стал бы такой безжалостный человек, каким ты меня выставляешь, делать нечто подобное?

Я уже заношу одну ногу в машину, когда он это говорит, и оборачиваюсь через плечо.

— Кто сказал, что я так говорила?

Он жестом предлагает мне сесть. Я устраиваюсь на сиденье, он следует за мной, закрывая дверь с тихой окончательностью. Садится слишком близко — его теплое бедро намеренно прижимается к моему. Его запах наполняет пространство между нами: что-то чистое, резкое, с какой-то неуловимой ноткой. Меня бесит то, как остро я его чувствую. И то, что он об этом знает.

— Я много чего слышу, — говорит он низким, нечитаемым голосом.

— Не сомневаюсь. И что же ты слышал обо мне?

Машина едет в сторону моего дома.

— Я знаю, что ты была замужем.

— Да. Мой бывший муж — потрясающий человек, — с гордостью заявляю я.

— Если он такой потрясающий, почему ты его больше не трахаешь?

— А кто сказал, что нет?

— Думаю, его невесте это могло бы не понравиться.

Я уже открываю рот, чтобы сказать, что он несет чушь, что Ноа ни с кем не встречается. Но потом вспоминаю: я давно не спрашивала его о личном — вплоть до того вечера, когда поинтересовалась, есть ли у него свидание, и он ответил, что нет. Странно, если он это от меня скрывает. Не знаю, есть ли у него кто-то, но меня бы это не задело. Да, удивило бы, только потому, что он никогда об этом не говорил. Хотя мы обычно обсуждаем только Оливера, потому что давно договорились не лезть в личную жизнь друг друга. Конечно, как мать я хочу понимать, кто будет рядом с моим ребенком, и я была уверена, что он сказал бы, если бы всё стало серьезно. И теперь мне интересно: Сорен сказал правду или просто пытается меня задеть.

— Ты ведь знала, да?

— О чем?

— Что твой бывший помолвлен.

— Конечно. — Ложь горчит на языке, и я отвожу взгляд.

— Ураган.

Я снова поворачиваюсь к нему.

— Что? — Ненавижу, что вообще отозвалась на это прозвище, и, судя по моему выражению лица, это заметно.

— Давай договоримся не лгать друг другу. — Выражение его лица меняется.

— Ты можешь договариваться о чем угодно, но я не обязана соглашаться на твои условия, — отвечаю.

Машина замедляется, и я вижу, что мы подъезжаем к моему дому. Когда снова смотрю на Сорена, его тёмно-серые глаза всё так же прикованы ко мне; он изучает меня, будто я какая-то головоломка.

— Спасибо за насыщенный вечер. Всегда приятно выйти в свет с мужчиной только для того, чтобы подвергнуться унижению.

— Я тебя не унижал. — Он хмурится.

Глубоко выдохнув, я выпрямляюсь.

— Нет конечно. Ты был просто великолепен: притащил меня на мероприятие в рабочей одежде, прекрасно зная, что там будут мои коллеги в полном параде. Но нет, ни о каком унижении и речи не идет. — Последнюю фразу я произношу с таким напускным восторгом, что, надеюсь, до него дойдет, насколько, черт возьми, я сейчас саркастична.

— Понимаю... — произносит он, и машина окончательно останавливается.

— Спасибо за «чудесный» вечер.

— Опять сарказм, верно?

Я открываю дверь и выхожу.

— Даже не знаю. Догадайся сам, мистер Всезнайка. — Хлопаю дверью и быстрым шагом направляюсь к подъезду. Даже не оборачиваюсь, чтобы проверить, смотрит ли он мне вслед.

Я сейчас выжата до предела.

День выдался тяжёлый, а потом ещё этот вечер — и я так и не поела. Желудок урчит так громко, что это уже похоже на протест. Весь мой организм держится на кофеине и раздражении. И ещё эта женщина, которая решила, что я недостаточно хороша для такого, как Сорен. Да кто она вообще такая. Никто не имеет права так обо мне говорить. Я вкалывала как проклятая и слишком многое пережила, чтобы какая-то незнакомка говорила, чего я стою. Только я имею право судить об этом. Не человек, который даже не знает моей истории.

С силой захлопываю входную дверь и направляюсь прямиком на кухню. Звук разносится по пустой квартире, перекликаясь с глухим раздражением внутри. Рывком открываю холодильник, хватаю первое, что попадается под руку, и начинаю есть, даже не чувствуя вкуса.

Мои пальцы уже летают по клавиатуре: я придвигаю ноутбук и ввожу имя бывшего мужа, пытаясь выяснить, неужели он правда обручен и просто забыл упомянуть об этом.

Боже, я надеюсь, что Сорен ошибается.

8. Сорен

Она в бешенстве, и вполне заслуженно.

Я действительно притащил ее туда в надежде, что Миранда наконец поймет намек, ну и, возможно, чтобы уязвить саму Крессиду и заставить ее от меня отвязаться. Но пока она возится с замком входной двери, я чувствую укол вины, который мне не очень-то хочется признавать. Я жду, наблюдая, пока она наконец не справляется с дверью и не исчезает внутри, хлопнув ею так сильно, чтобы я точно уяснил