Не отпускай меня - Хлоя Уолш

—Я думаю, все довольно прозрачно, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты убралась из моего дома и моей жизни. Прямо сейчас.

В глазах моего папы не было ни сожаления, ни неуверенности.

— Ты не можешь так со мной поступить, — зарыдала Шэрон, но папа прервал ее:

— Это не подлежит обсуждению.

— Мы можем все исправить…

— Нет.

Он открыл дверь, придерживая ее одной рукой и жестикулируя другой.

— Убирайся, черт возьми, все —вон.

Эмили выбежала первой.

— Вы больные! — крикнула она.

— Это еще не конец, Мэтьюз, — заявил Гейб, выводя мать Кензи из комнаты.

Дверь захлопнулась и за этим звуком последовал другой — скрип шин на асфальте. Это было как музыка для моих ушей. Я выдохнула, осознавая, что все это время задерживал дыхание.

— Ты не можешь меня выгнать, — кричала Шэрон. — Мы женаты!

Папа даже не посмотрел на нее.

— Кейд, — сказал он. — Уведи ее отсюда. Уведи ее подальше от меня… и моей дочери.

Кейд колебался., его взгляд метался от меня до его матери, разрываясь на предмет того, что делать.

— Митчелл, — снова закричала Шэрон, цепляясь за скрещенные руки отца. — Мы сможем все исправить… пожалуйста, Митч…

— Кейд, — снова сказал папа, глядя ему прямо в глаза. — Пожалуйста.

Я наблюдала, как что-то только что прошло между моим отцом и Кейдом — что-то, что я не совсем понимала — в то время как Кейд жестко кивнул, прежде чем посмотреть на меня сверху вниз.

— Эй… — протянув руку, он осторожно провел большим пальцем по моему подбородку, заставляя меня улыбнуться. — Все будет хорошо.

Я заставила себя кивнуть и отвернулась. Я не могла на него смотреть.

Он почти вытащил свою мать из дома. И мы остались с папой вдвоем.

— Микки… — тихо сказал папа и протянул руки ко мне.

— Папа. — прошептала я и бросилась к нему. Цепляясь за него так, будто боясь, что в любой момент он придет в себя и вспомнит, кем я была. Я не могла понять или описать то множество эмоций, которые бушевали во мне, когда руки папы обхватили меня, кутая одеялом и давая ощущения комфорта, которого я не чувствовала с детства.

— Я на твоей стороне, Микки, — прошептал он, обняв меня за плечо он повел нас к дивану. — Всегда. Не на стороне Эмили и уж точно не Шэрон или Кейда. Твоей. Только на твоей. Всегда.

Слезы безостановочно текли по моему лицу.

— Как ты можешь так говорить? — шептала я сквозь рыдания. Нити тепла пробивались сквозь трещины моего замерзшего сердца. — Почему?

— Потому что ты — мой номер один, — ответил папа, крепче сжимая мою руку. — Ты заслуживаешь знать это. Знать, что тебя любят, Микки, знать, что ты чей-то номер один, и мне так жаль, что тебя заставили чувствовать, что может быть иначе. — его голос дрогнул, — Мне так… жаль, что ты чувствовала себя загнанной в угол, что единственным вариантом оказалось…

Он прервал себя на середине предложения.

Я заплакала еще сильнее.

— Я не пыталась умереть, пап… —выпалила я. Это было не совсем правдой, но это было все, что я могла сказать. Я не знала, почему сделала то, что сделала, но все это было потому, что мне легче справляться с болью и кровью. — Я просто пыталась… справиться.

В конце концов, я привыкла иметь дело с физической болью. Я ведь вообще-то пережила гнездо. Именно эмоции заставили меня закрыть глаза и исчезнуть.

— Боже, Маккензи, я так люблю тебя. Я очень сильно тебя люблю, и я сделаю все для тебя.

— Но я не нужна здесь… — всхлипнула я, качая головой.

Я ненавидела нагружать папу своим нытьем и проблемами, но все же правда была в том, что его жена ненавидела меня. Это был факт. Я все испортила. Шэрон так много про меня наговорила. Я была странной, неправой и ужасно испорченной. Ему не нужна грязь в его доме, а я была такой грязной.

— Ты нужна мне, — сердито возразил он. — Шэрон больше здесь не будет.

— Папа, передумай, — слезы все еще текли по моим щекам, пока я говорила, — Шэрон — твоя жена. Ты не можешь так говорить. Ты не можешь выставить ее на улицу. А как же Кейд?

— Полагаю, они будут жить рядом. Отныне будем только мы с тобой, Микки. Как и должно было быть с того момента, как я вернул тебя. Жаль только, что я не сделал этот выбор раньше.

По соседству.

— Шэрон все еще владеет соседним участком?

Папа кивнул.

— Она планировала выставить его на рынок, но этого так и не произошло.

— Пап… мне нужно тебе кое-что сказать.

Мой голос звучал тихо, пока я пыталась говорить. Мое сердце колотилось в груди, и я понятия не имела откуда во мне взялось внезапное мужество, но мне нужно было сделать это. Я нуждалась в помощи папы, и впервые за то время, что казалось вечностью, я почувствовала, что мне могут помочь.

— Ты можешь сказать мне все, Микки, — мягко ответил папа.

Я сжала руки.

— Это плохо… очень плохо… пожалуйста, не ненавидь меня, папа…

А затем я рассказала ему все.

ГЛАВА 6

Кейд

Моя детская спальня была похожа на святилище, посвященное девочке по соседству.

Именно в этой комнате я оплакивал ее. Ее фотографии до сих пор покрывали все стены. Ее присутствие здесь ощущалось так же остро, как и тогда, когда мы были детьми.

Я сидел на старой односпальной кровати, которую когда-то делил с Маккензи Мур, когда мы были слишком невинны, чтобы понимать разницу между любовью и влюбленностью, когда все, чего мы хотели друг от друга, — это дружба и принятие, комфорт и безопасность, и отчаянно пытался понять, какого черта мне делать дальше.

— Почему это происходит с нами?

Мама стояла в дверях моей комнаты. Она плакала и умоляла сказать ей, что все будет хорошо. А я не мог.

Ничего не было хорошо, и я не мог гарантировать вообще ничего.

— Я не могу это слушать, — сказал я, качая головой и пытаясь сдержать раздражение. — Не могу, мам. Я сейчас не тот, на