Хорошая и Хулиган со стажем - Алика Бауэр

Я не думала. Инстинкт заставляет меня ворваться в комнату, распахнув дверь.

— Как ты? — шепчу, падая перед ним на колени и тянусь к нему.

Но тут же отнимаю руку, когда Демьян резко вскидывает голову. Его глаза пылают. В них нет ни боли, ни смущения. Только злость, обращенная на меня, на мир, на самого себя.

— Убирайся, — шипит он сквозь зубы.

— Но я… я хочу помочь, — снова робко протягиваю руку, едва касаясь его плеча.

Демьян с силой ударяет кулаком по паркету.

— Я сказал, пошла вон!

Пулей вылетаю из его спальни. Все еще слыша в ушах его рев. Бегу вверх по ступенькам, понимая, что видела то, чего видеть мне не было позволено.

Глава 10

Я пролежала до рассвета, снова и снова прокручивая в голове те несколько секунд, когда Демьян пытался подняться. Напряженные мышцы его спины, дрожь в ногах и... его лицо, на котором можно было прочесть не только боль, но и ненависть к самому себе.

Что же с ним случилось? Пуля в перестрелке? Нож в спину? Не удивлюсь, что приковало его к инвалидному креслу его нечистый бизнес. Но если он может встать, пусть и на мгновение, значит, надежда есть на полное выздоровление.

Мои размышления прервало настойчивое урчание в животе. Голод напомнил, что я не ела нормально больше суток.

Ровно в девять утра, набравшись смелости, спускаюсь в столовую. На огромном столе из темного дерева уже было накрыто на двоих. Идиллическая картина: дымящаяся овсяная каша с янтарным мёдом и свежими ягодами, хрустящие тосты и фарфоровый чайник, от которого тянуло ароматом мяты и чабреца. От одного этого запаха у меня свело желудок. Я отломила кусочек тоста, и хруст во рту показался мне самым сладким звуком на свете.

Но есть первой за этим царским столом показалось кощунством. Решаю подождать хозяина. Мне нужно с ним поговорить. Извиниться? Предложить помощь? Я не реабилитолог, но я врач. Почти. Может, смогу делать ему массажи, колоть витамины, следить за состоянием... если, конечно, он предоставит мне всю нужную информацию и не прибьет на месте за такую наглость.

Проходит пять, десять минут. Демьяна нет. Сидеть одной в этой роскошной комнате стало невыносимо. И тут из глубины дома донеслись голоса. Низкий мужской баритон и знакомый звонкий тембр Галины Борисовны. Не раздумывая, я наспех доедаю свой тост, беру в руки тарелку с кашей и чашку с чаем и иду на звук.

Вхожу на огромную, сияющую медью и белым цветом кухню. За простым деревянным столом, в четыре раза меньше того, что в столовой, сидят Галина Борисовна и мужчина средних лет в безупречно белом костюме повара. Они смеются, что-то обсуждая, как раз в тот момент, когда появляюсь я.

— Доброе утро.

Оба оборачиваются, и смех их мгновенно прекращается, уступив место легкому смущению при виде меня с посудой в руках.

— Можно я присяду с вами? — киваю в сторону их стола. — Одной завтракать... как-то неловко.

— Конечно, деточка! — Галина Борисовна тут же вскакивает, начинает суетиться, убирая лишние тарелки и освобождая мне место.

— Спасибо, — присаживаюсь и смотрю на повара. — Это вы готовили? Очень вкусно. Правда.

Мужчина едва заметно улыбнулся. Его глаза доброжелательно прищурены.

— Не стоит благодарности. Это моя работа. Валентин.

— Амалия.

— Ох, пойду-ка, отнесу ему завтрак в спальню, — озабоченно тараторит Галина Борисовна, наливая в чашку свежего чая и аккуратно выкладывая на поднос тарелку кашу с тостами. — А то опять забудет поесть.

Она хватает поднос и быстрыми шагами выходит с кухни.

Меня на секунду кольнула несправедливость: вчера, когда я не вышла, никто не постучался в мою дверь с едой. Но права качать было глупо. Демьян хозяин дома. А я его пленница с временной обязанностью.

— Я слышал, ночью у тебя был первый вызов, — нарушает молчание Валентин.

Киваю, проглатывая ароматную кашу.

— Не думала, что меня будут вытаскивать из кровати посреди ночи.

Мужчина тихо усмехается, отставляя пустую чашку.

— Здесь и не такое бывает.

Собираюсь с духом, чтобы спросить то, что меня интересует больше всего.

— А Демьян... он не всегда же был в коляске?

— Конечно, нет, — Валентин качает головой. — Лет пять прошло, наверное. После того случая.

— Какого случая? — осторожно спрашиваю.

— Авария, — коротко бросает он.

В этот момент на кухню с грохотом влетает Галина Борисовна. Выглядела она достаточно озабоченно и даже нервно, а на подносе еда осталась нетронутой.

— Ну как мальчишка упрямый! — бурчит, ставя поднос на столешницу.

Валентин снова усмехается, качая головой.

— Не знаю, на что вы рассчитывали, Галина Борисовна. Будто первый год на него работаете.

Немного медлю, подбирая слова.

— И за пять лет он так и не встал?

— Встал бы, — махнула рукой Галина Борисовна. — Если бы захотел.

Мои брови поползли вверх. Что это значит? Какой человек не захочет снова ходить?

— Он... не хочет? — эти двое переглянулись, но не спешили с ответом. Делаю глубокий вдох. — Просто... прошлой ночью я случайно заглянула в его спальню и увидела, как он стоит. На ногах.

Галина Борисовна резко обернулась, и из ее рук полетела фарфоровая чашка, разбившись о кафель с оглушительным звоном.

— Ох, батюшки! — восклицает она, прикрывая рот ладонью. — Прямо стоял?

— Да, — киваю. — Он даже сделал два шага.

Валентин пристально смотрит на меня.

— Что-то случилось вчера на вызове? Что-то... его задело?

— Да нет, — тяну, задумавшись. — Вроде ничего особенного.

— Демьян Денисович не встает с коляски уже много лет, — тихо поясняет Валентин. — Он наотрез отказывается от реабилитации. Хотя врачи, мы слышали, говорили, что шансы у него есть. И немалые.

— Он не хочет выздоравливать, — Галина Борисовна говорит это шепотом, с первыми слезами на глазах. Она тяжело опускается на стул рядом со мной. — Он винит себя. В той аварии...

— За что?

— В тот день погибли его жена. И дочка, — вздыхает она и прикрывает рот платочком, пытаясь не разрыдаться. — Настеньке... всего годик был. А Демьян вел машину.

— Галина Борисовна, — предупредительно говорит Валентин, видя, как она раскачивается, сдерживая рыдания.

Но она лишь отмахнулась от него.

Атмосфера на кухне переменилась. Из уютной и теплой она в одно мгновение стала тяжелой, пропитанной старой, незаживающей болью.

Но теперь я смотрела на Демьяна совершенно другими глазами. Ради чего он хотел подняться, спустя пять лет? Неужели вчерашний вызов, та девушка с пулей в бедре, что-то шевельнуло в нем? Какой-то давно забытый инстинкт защитника, который оказался сильнее его вины?

Глава 11

Спускаясь к обеду, я уже мысленно готовилась к тому,