Хорошая и Хулиган со стажем - Алика Бауэр

настоящее фамильное гнездо, пахнущее деньгами и наследственной властью. Пока Виталий возится, помогая Демьяну выбраться из машины, к нам почти бегом спускается встревоженный мужчина средних лет. Его лицо кажется мне знакомым, но я не могу сообразить, где я могла видеть раньше.

Охранник и хозяин почти на руках вносят Демьяна по парадной лестнице.

— Мой оболтус опять встрял, — говорил хозяин дома, запыхавшись. — Уже не знаю, что с ним делать.

Мы входим внутрь. Высокие расписные потолки, хрустальная люстра размером с автомобиль, двойная винтовая лестница, алый ковер. Не дом, а дворец.

— Веди, — сухо бросает Демьян, заметив, что я замерла, задрав голову к сверкающим подвескам.

Нас проводят в кабинет. Темное дерево, книги в резных шкафах, какое-то тяжелый запах. На кожаном диване лежит парень. Бледный, без сознания. На вид не больше двадцати.

Подхожу ближе. В нос бьет сильный запах алкоголя. На тонких, почти синюшных губах следы слюны, будто после рвоты. Переворачиваю его на бок, чтобы не захлебнулся, если его начнет снова тошнить. Проверяю пульс — слабый, зрачки еле реагируют на свет.

— Что с ним? — спрашиваю уже догадываясь, но нужно было узнать их версию.

— Напился вчера, — начал отец и, понизив голос до шепота, обреченно добавил, — и, как обычно, сел за руль. Сбил недалеко от города человека. Это я еще могу замять. Там, слава богу, парой переломов отделался. А этот балбес перепугался, примчался сюда. Нашел его в комнате без сознания, его уже вырвало чем-то...

— Везите в больницу, — резко выпрямляюсь, глядя прямо в глаза мужчине. — Срочно.

Его лицо искажается. Жевательные мышцы заходили ходуном.

— Нельзя нам туда.

В этот момент в кабинет заходит Виталий с тем самым чемоданчиком. Он ставит его у моих ног с легким щелчком замков.

У меня в глазах темнеет. Они что, с ума посходили? Это же не порез на руке! У парня острое отравление, бог знает каким химическим коктейлем, а они — чемоданчик!

— Неужели что-то может быть дороже жизни вашего сына? — голос дрожит, но не от страха, а от бешенства. — У него тяжелая интоксикация! Тело не справится само! Ему нужна реанимация, детоксикация, анализы!

— Девочка, — мужчина шипит, делая шаг вперед. Его дыхание, сдобренное дорогим коньяком, ударяет мне в лицо. — Ты так себе цену набиваешь? Все вы бабы алчные. Ноль профессионализма. Сколько ты хочешь?

От этих слов меня обжигает, будто ударили по щеке.

— Да при чем тут...

— Сергей, выйди, — вдруг раздается ровный, стальной голос Демьяна.

Мы оба оборачиваемся к нему. Он по-прежнему сидит в кресле, неподвижный, как скала, но его присутствие вдруг заполнило всю комнату.

— Где ты ее нашел? — мужчина тыкает пальцем в мою сторону. — Ты обещал привести медика, а не это…

— Если ты не сбавишь тон, — Демьян произнес это тихо, — то я и мой медик сейчас уедем. И тебе придется вызывать скорую. Чтобы констатировать смерть. Поэтому закрой рот и выйди. Сейчас.

Смотрю на Демьяна глазами, полными невероятного шока. Потом на отца парня. Тот, багровея, сжимает губы так, что они белеют. Казалось, он сейчас взорвется. Но вместо этого он резко разворачивается и выходит, хлопнув дверью.

— Демьян, — робко начинаю я. — Ему правда нужно в больницу. Я не волшебница. У него острая смешанная интоксикация. Алкоголь и, возможно, барбитураты. Угнетение дыхательного центра. Нужен стационар, промывание…

— У Сергея через месяц выборы, — отрезает Демьян, даже меня не дослушав. — Если пресса пронюхает, почему сына депутата Волкова с острым отравлением доставили в клинику, ему конец.

Точно… Волков Сергей Анатольевич. В памяти, как вспышка, возникают билборды с его улыбающимся, уверенным лицом. Предвыборные плакаты, висящие на каждом углу.

Смотрю на парня и мне становится искренне его жаль. И это так знакомо, когда твоим родным больше важно их положение, репутация, чем ты сам.

— Но, Демьян...

— Загляни в чемодан. Мой прошлый медик комплектовал его под все случаи. И составил нам список, что докупать. Если нет того, что нужно сейчас, мы уезжаем. И никто тебе слова не скажет.

Демьян не кричал. Не приказывал. Даже дал выбор, встав на мою сторону. Но почему-то выбора у меня все равно нет.

Опускаюсь на колени перед чемоданом первой помощи. Пальцы неуверенно нажимают на застежки.

Внутри, аккуратно разложенные по ячейкам, лежит не просто «кое-что». Это настоящая портативная реанимация. Системы для инфузии, ампулы с антидотами и мощными гепатопротекторами, препараты для поддержки сердца и дыхания, одноразовые катетеры, даже компактный кислородный баллончик. Все стерильное, дорогое, профессиональное.

Чемодан спасателя, который работает в аду, где нельзя звать на помощь.

Киваю, не в силах вымолвить ни слова, и тянусь к ближайшему флакону с физиологическим раствором.

Глава 15

Рассвет упорно пробивался через тяжелые шторы этого кабинета.

Самое страшное уже позади. После бесконечных манипуляций — очистка, капельницы, препараты, тело парня наконец перестало бороться с самим собой судорожной дрожью. Его дыхание выровнялось, пульс под пальцами стал отчетливее, синюшность сошла с губ.

Ставлю последнюю, поддерживающую капельницу, и тихий, монотонный звук падающих капель действует на меня, как колыбельная.

Опускаюсь на пол у дивана, прислонившись лбом к прохладной кожаной обивке. Я просто устала. Чувствую полное опустошение. Каждая клетка тела гудит от напряжения, в голове стоит тяжелый свинцовый туман.

Не так я себе представляла свои ночные смены, когда шла учиться на хирурга.

За эти несколько дней меня вывернули наизнанку. Бросили в водоворот чужих трагедий, грязи и боли.

Не нужно открывать глаза. Сразу же узнаю это бесшумное, но ощутимое движение воздуха, запах… Его запах, смешанный теперь с холодом утра. Мягкий скрип колес останавливается прямо передо мной.

— Если угрозы жизни уже нет, мы можем ехать домой.

Голос его низкий, безразличный, как всегда. Но в нем слышится та же усталость, что и во мне. Медленно поднимаю веки. Он сидит в своем кресле, залитый косым утренним светом, который выхватывал жесткие линии его лица и синеву под глазами. Он тоже не спал. Всю ночь. Интересные у нас выдались сутки.

— Я доведу дело до конца, — голос звучит хрипло от усталости.

Возможно, я сошла с ума, раз собиралась сказать это ему... Но усталость смыла страх, запрятала куда подальше чувство самосохранение. Если бы Демьян видел бы во мне проблему, то давно бы уже избавился от меня. Так что я теряю?

— Я бы хотела услышать извинения.

Демьян не ответил сразу. Его тяжелый взгляд скользит по моему лицу. Вижу, как в уголках его глаз на миг собрались мелкие морщинки, словно ему захотелось улыбнуться.

Его что-то рассмешило в моих словах?

— Дерзости тебе не занимать, —