Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 1 - Валентина Зайцева

«Успокойся, Элара. Дыши. Даже если это Каллум Рейн, он тебя не знает. Ты для него — лишь случайная прохожая в дешевой вуали. Тебе нечего бояться… пока что».

Эта мысль придала мне сил. Несмотря на внутренний озноб, я выдержала его взгляд, не отводя глаз.

— Ты пришёл? — Лавочник-призрак, кажется, знал его. — Всё ещё на ногах после вчерашнего? А ты крепкий, парень. Другие бы уже кормили червей.

Черноволосый юноша наконец отвёл от меня свой тяжёлый, гнетущий взгляд и подошёл к прилавку. Он расплатился не золотом, а небрежно бросил на дерево окровавленный железный жетон, после чего развернулся, чтобы уйти. Его шаги были быстрыми, бесшумными, как у кота. Когда он проходил мимо, я почувствовала холодный ветерок, пахнущий металлом и озоном, от которого мороз пошёл по коже.

Я точно помнила, что в прошлой жизни он сильно хромал и всегда опирался на массивную трость с золотым набалдашником. Был ли это… действительно он? Сомнения терзали меня, но это нутряное, животное чувство гнёта, которое я испытывала рядом с Регентом, безошибочно подсказывало: ошибки быть не может. Это его душа, просто в более целом теле.

— Госпожа, у вас кровь на одежде, — тихо сказал мой гвардеец Клеон, подходя ближе. Я в недоумении посмотрела на свой светлый рукав — он действительно был испачкан красным.

— О боги, Элли! Ты всё-таки ранена? — испугалась Беатрис, хватая меня за руки. Я быстро проверила кожу. Ран не было.

— Нет, Беатрис, это не моя кровь.

Значит, она осталась на мне после секундного столкновения с ним. Он и в прошлой жизни был таким — вечно в чьей-то крови, свежей или засохшей, а я, подавляя тошноту и дрожь, вытирала его руки одну за другой шелковыми платками, пока он смотрел на меня сверху вниз с той своей пугающей, пустой улыбкой. Кажется, некоторые вещи не меняются даже при перерождении.

Вопросы роились в голове, мешая соображать. Неужели в те годы, когда он считался пропавшим принцем-изгоем, он прозябал здесь, в этом подземном вертепе? Великий Регент начинал как крыса в канализации? Какая прелестная ирония.

Я решительно закусила губу до боли, сунула драгоценное лекарство в руки опешившей Беатрис и бросила, срываясь с места

— Беатрис, подержи это и жди меня у выхода. Я сейчас. Мне нужно увидеть…

— Куда?! Элара, вернись! — закричала подруга, но я уже не слушала.

И я бросилась следом за чёрной тенью, лавируя между пьяными посетителями. Клеон, крайне обеспокоенный, быстро поклонился Беатрис и поспешил за мной, на ходу проверяя меч.

Я следовала за ним через бурлящую толпу, стараясь не выпускать из виду его стройную фигуру. Наконец, он свернул в самый темный тупик и исчез за массивными дверями величественного, мрачного семиэтажного здания, уходящего вглубь скал. Над входом висела золотая табличка, зловеще мерцающая в свете факелов: «Арена Зверей».

Я хотела войти, но Клеон преградил мне путь своим телом. Его лицо выражало крайнее смущение и даже страх.

— Госпожа, прошу вас, такое место абсолютно не для благородных леди.

— Почему? Что там происходит?

— На Арене Зверей стравливают не животных, — понизил он голос до шепота, оглядываясь. — Там сражаются люди. Самые дикие и отчаянные. Знатные дома держат там своих боевых рабов, заставляя их убивать друг друга на потеху пьяной публике… Это бойня, а не театр.

Я вспомнила безумный, патологически жестокий нрав Каллума в моем будущем. Теперь всё вставало на свои места. Неудивительно, что он прячется здесь. Значит, он с юных лет закалял свою жестокость в этой крови.

В моей душе поднялась настоящая буря чувств: отвращение боролось с болезненным любопытством. Разум кричал, что нужно уходить, пока нас не заметили, но что-то иррациональное заставило меня помедлить. И тут тяжелые двери Арены с грохотом распахнулись. Ту самую чёрную фигуру грубо, словно мешок с костями, вытолкнули наружу под издевательский звон цепей на лодыжках.

— Будешь знать, как сбегать, щенок! — проорал огромный детина с красной бычьей рожей, замахиваясь плетью. — Знатный гость ждёт твоего выступления уже целую вечность! Живо падай на колени и проси прощения за задержку!

Я застыла, прижавшись к стене. Юношу в чёрном с силой пнули под колено, и он, не удержавшись, тяжело рухнул на камни. Те самые лекарства, что он купил, рассыпались в грязной жиже у его ног. Его спина, несмотря на падение, оставалась прямой, а губы были плотно, до белизны сжаты. Он пытался подняться, вкладывая в это движение всю свою волю, но двое охранников тут же придавили его плечи к камням, заставляя снова и снова ударяться коленями о разбитую мостовую.

— Оставьте его, идиоты, нам ещё нужно, чтобы он выстоял хотя бы пару раундов на поединке, иначе я потеряю деньги, — из роскошной кареты, запряжённой четвёркой черных лошадей, медленно вышел грузный мужчина в нелепой, золоченой театральной маске.

Охранники нехотя отпустили юношу, напоследок плюнув в его сторону.

— Тебе повезло, падаль, что господин заплатил за тебя такую непомерную цену. Давай, покажи свое рвение, поприветствуй благодетеля!

Юноша медленно опустил голову, так что волосы закрыли лицо. Под его маской, казалось, клубилась непроглядная, холодная мгла. В этой унизительной, рабской позе он медленно подполз к подножке кареты и низко склонился, подставляя свою худую, обтянутую черной тканью спину.

— Смотрите-ка, какой дрессированный пёс! Почти ручной! — раздался издевательский, визгливый смех нарядно одетых людей, вышедших из здания. Для них он не был человеком — лишь грязной вещью, расходным материалом, не заслуживающим даже тени сострадания.

Толстяк в золотой маске, кажется, остался крайне доволен эффектом. Похлопывая себя по необъятному животу, он совершенно буднично поставил свой тяжелый, начищенный до зеркального блеска сапог прямо на спину юноши, используя его как живую подставку, чтобы спуститься на землю!

Мужчина был огромен, и я увидела, как юноша глухо застонал, его тело предательски прогнулось под непомерным весом, на руках, вцепившихся в камни, вздулись вены. В этот момент иссиня-чёрная маска соскользнула с его лица и покатилась в сторону, прямо в лужу, открывая его израненное, бледное, но всё ещё пугающе красивое лицо. Пот стекал по его челюсти, смешиваясь с грязью, волосы упали на лоб, скрывая глаза, но я видела, как плотно сжаты его челюсти.

В этот миг последняя искра надежды на то, что я ошиблась, в моей душе окончательно погасла. В ушах зашумело, словно от мощного удара тяжёлым молотом по наковальне.

Я непроизвольно отступила назад, в тень, чувствуя, как мой мир рушится и перевёртывается с ног на голову. Это был Каллум Рейн. Каллум в своей самой темной, позорной юности.

Тот самый властный, непобедимый Регент, символ неизбежной гибели