Изгнанная для князя Вьюги - Женя Громова

Рейнар бросил добычу на землю у крыльца.

— Детёныши подрощённые. Выживут, — только и сказал он.

— Как ты можешь быть таким жестоким?! Детям без родителей плохо! Неважно, подрощенные они или нет!

Он прищурился, будто обдумывая мои слова.

— Настоящий воин ищет опору в себе. Не в других.

Я возмущённо молчала, а он уже занялся разделкой оленя, ловко орудуя ножом.

— Вот же!

Воин подал мне кусок мяса.

— Готовь.

Раздражение росло, но я протяжно выдохнула и молча взяла его, проклиная про себя этот ледяной мир и своего охотника.

Он так и остался на улице, а я занялась готовкой.

Порванное платье больше нельзя было носить, поэтому я вытащила из его сумки рубаху — слишком большую, но всё же чистую и целую. Она прикрыла всё, что ему было видеть не нужно. Завязала её на талии оборванной шнуровкой.

Вскоре дом наполнился ароматом горячей мясной похлёбки. Я даже нашла специи и травы. Получилось очень вкусно.

Рейнар со мной есть не стал, только внимательно посмотрел на свою рубашку на моей фигуре, я виновато улыбнулась. Он взял миску и вышел на улицу, а вернулся уже с пустой и чистой посудой. Поставил её в стопку и повернулся ко мне.

Я в этот момент пыталась починить изорванное платье, сидя у огня.

— Кто ты? — спросил он, не отводя глаз.

— Да просто… девчонка из деревни, — пожала плечами я.

Его глаза сузились, и я поняла, что он мне не верит.

— За что изгнали?

Я замялась, придумывая ответ. У нас действительно порой изгоняли за непростительные поступки…

— Так… не угодила дочери мэра, — сказала, отводя взгляд.

Рейнар молчал ещё несколько секунд, и я почти поверила, что он принял эту версию. Но внезапно воин оказался рядом. Он двигался быстро, как хищник.

Его рука метнулась к моей шее, и я ощутила холод клинка у своего горла.

— А теперь говори правду, — прорычал Рейнар.

Глава 12. На острие правды

Кажется, я вскрикнула.

Секунду назад я ещё сидела у очага, а теперь оказалась прижатой к холодным доскам пола. Лезвие клинка скользнуло по коже на шее, вызывая ледяное жжение.

Лицо Рейнара было прямо напротив моего — суровое, с хищными чертами, тень от огня плясала на скулах. Его дыхание, горячее и обжигающее, смешивалось с запахом древесного дыма и влаги, оставшейся в его одежде после дороги. Его глаза, сверкнувшие холодной сталью, прожигали насквозь, как если бы он пытался разглядеть мою душу.

— Кто ты? — Его голос, как далёкий гром, короткие слова обрушивались словно удары.

Ну что за упрямый ужасный воин мне достался?!

В книге написано, что он должен относиться ко мне как к драгоценности, а не как к воровке! Подумать только! Кинжал к горлу, будто я какая-то обманщица!

Он прижал лезвие сильнее. Я ощутила холод металла острее, чем мороз за стенами хижины. Доски пола, такие жёсткие под спиной, пахли смолой и снегом, принесённым его сапогами.

— Что ты делаешь?! — Я пыталась вырваться, но его рука, крепкая, словно выкованная из стали, прижимала меня к полу. Он был непоколебим, как каменная стена. — Пусти меня!

— Отвечай, — повторил он, не повышая тона, но и не оставляя выбора. — Кто ты?

Я сглотнула, пытаясь собраться с мыслями. Лгать ему — это как спорить с зимой, но и правду сказать я не могла. Мало ли как простой охотник отреагирует на новость, что зажал в хижине суженую князя Вьюги. Не захочет ли забрать меня себе?

От этой мысли в середине груди потеплело, и я одёрнула себя.

— Девушка из Лесарии, — выдавила, чувствуя, как горло сжимает страх. — Просто изгнанница.

Его взгляд, холодный и внимательный, скользнул по моему лицу. В нём не было ярости, только расчёт и спокойствие зверя, который следит за добычей.

Он чуть наклонился ближе, и я ощутила его дыхание на своих губах. Его тепло было странным, обжигающим.

— Ты врёшь. — Его голос был безэмоционален, и от этого стало ещё страшнее.

— Я не вру! — попыталась выкрикнуть, но слова прозвучали слишком слабо.

— Ты появилась из портала. Не из деревни. Не из леса. Ты из дворца, — он говорил уверенно, каждое слово било наотмашь. — Последний раз спрашиваю. Кто ты?

Его лезвие ощутимо царапнуло кожу, и я судорожно вдохнула. Огонь в очаге вспыхнул сильнее, как будто подчиняясь его ярости. Тени зашевелились, заставляя меня ещё больше ощутить, как он возвышается надо мной.

Мои пальцы всё ещё сжимали иглу — единственное, что у меня осталось из оружия. И в отчаянии я резко ударила ей, всадив ему в плечо. Тонкий металл глубоко вошёл в ткань рубахи.

Он даже не дёрнулся. Лезвие отступило, но только на миг. Его рука метнулась, прижимая мою руку к полу. Его глаза сверкнули, как лёд под лунным светом.

— Становится интереснее, — процедил он, и в его голосе прозвучала ледяная угроза, от которой мурашки побежали по коже. — Готова защищать свою правду.

Его дыхание касалось моей кожи, горячее и странно успокаивающее. Но я не могла смириться. Я выгнулась, пытаясь вырваться, но его хватка была железной, даже с химеровой иглой в плече!

— Пусти меня! — закричала я, но голос дрогнул, выдавая страх.

Он наклонился ещё ближе, наши лица оказались в опасной близости, наши губы почти соприкасались. В его взгляде я не увидела злобы, только решимость.

— Лесария не изгоняет просто так, — произнёс он, понизив голос. Его слова обжигали сильнее, чем его прикосновение. — Ты не крестьянка. Ты из рода, где правят. Почему ты здесь?

— Это не твоё дело, — прошептала я, голос сорвался.

— Это моё дело, если из-за тебя мне придётся рискнуть своей жизнью. — Он отпустил меня, но не отступил. Его взгляд, сверкающий опасностью, удерживал меня на месте. — Ты хочешь вернуться? Или ты ищешь чего-то другого?

— Мне надо в столицу Вьюги.

Он прищурился, уцепившись за эту часть правды, как зверь, учуявший запах крови.

— И кто тебя там ждёт? — спросил опасно.

— Там есть источник со священной водой, которая излечивает всех больных. Мне нужно немного воды оттуда.

Слава судьбинушке, что только накануне я читала книгу про Вьюгу и вычитала оттуда этот факт.

— Твоя ложь — не мой враг, — сказал он, скривившись. — А твой собственный.

Я хотела ответить, что не вру, но он отстранился и встал. Его фигура казалась ещё выше и грознее на фоне пляшущего пламени очага.

— Мы у границы Вьюги, врунья, у самой дальней