Изгнанная для князя Вьюги - Женя Громова

— Спасибо за предложение, но я с Рейнаром, — попыталась отрезать я, отступая ещё на шаг.

Мужчина со шрамом ухмыльнулся, обнажая кривые зубы. Его рука протянулась ко мне.

— Да ладно, девочка. Мы ведь просто поговорить хотим. Не бойся.

Я резко отшатнулась, чувствуя, как паника подступает к горлу. Но в этот момент ещё один мужчина с рыжей бородой усмехнулся:

— А может, она правда его женщина?

— Рэй не стенка, подвинется, — рыкнул шрамированный, бросая на рыжего яростный взгляд. — Она — моя.

Что?!

— Твоя? — фыркнул тот. — С каких пор? Может, спросим у неё?

Я почувствовала, как меня окружает круг из хищных взглядов. Их голоса становились всё громче, а атмосфера — тяжелее.

Голос Рейнара пронзил зал, как удар грома.

— Эта женщина — моя.

Глава 17. Моя

Я вздрогнула, а мужчины замерли. Шрамированный обернулся, и его уверенность мгновенно исчезла.

Рейнар стоял на лестнице. Его взгляд был ледяным, а челюсти сжаты. Он шагнул вперёд, сама его фигура излучала угрозу.

— Мы просто разговаривали, — пробормотал шрамированный, отступая.

Но Рейнар уже подошёл. Его рука схватила мужчину за воротник, и он с лёгкостью поднял Шрама над полом.

— Ты коснулся её? — рыкнул Рейнар, и его голос был низким, как далёкий гром.

— Нет! Нет, я… прошу прощения! — заикался Шрам, но Рейнар, не слушая, потащил его к двери.

Он распахнул её с силой, что снег ворвался внутрь, и ударил мужчину несколько раз, а после бросил его прямо в сугроб.

Шрам скатился вниз, под одобрительный гул его товарищей.

Вернувшись, Рейнар подошёл ко мне. Его взгляд был настолько хмурым, что я невольно попятилась.

— Идём, — сказал он, его голос был твёрдым, но спокойным.

Как он мог быть таким спокойным после того, как избил человека за просто так?!

Его рука обхватила моё запястье, и я едва успела переставить ноги, чтобы не упасть, когда он потащил меня наверх.

— Зачем ты это сделал? — выдохнула я, пытаясь освободиться, но его хватка была железной. — Он же меня не трогал.

— Затем, чтобы всем стало понятно, что трогать тебя — плохая идея, — ответил он, не глядя на меня.

Мы вошли в комнату. Он толкнул дверь, заставляя меня зайти первой, а затем закрыл её за нами. Его глаза встретились с моими, в них сверкала буря.

Рейнар медленно прошёл к столу, стоявшему у окна, и снял плащ, который с тихим шорохом упал на спинку стула.

— Мог бы просто его предупредить, что меня трогать нельзя, — продолжила я упорствовать.

— Ты правда думаешь, что можно было решить это словами? — Его голос был низким, и каждое слово обрушивалось, как ледяной шквал. — Здесь слова не значат ничего. Здесь действуют. Или не выживают.

— Но ты… — Я осеклась, не зная, как ответить.

— Если бы я не сделал это сейчас, — продолжил он, — они решили бы, что могут подойти ещё раз. Что могут сделать больше. Ты хочешь этого?

— Конечно нет! — выпалила я. — Но ты всё равно мог быть мягче. Зачем сразу бить?

Он приблизился, его тень заслонила слабый свет от магической сферы, а голос стал почти шёпотом, но от него мороз пробежал по коже.

— Во Вьюге мягкость убивает.

Я хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Он стоял так близко, что я могла почувствовать его тепло, услышать его ровное дыхание. Его глаза, блестящие, как лёд на солнце, казались слишком глубокими и опасными.

Он как тот бездушный северный дракон из страшных сказок, которыми пугают детей.

— Это касается и тебя, — добавил он, чуть мягче. — Ты должна понять, где ты находишься.

— Я. Понимаю, — отчеканила я. — Но всё равно считаю, что ты перегнул палку.

Он снова отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Я почувствовала себя ребёнком, которому только что сделали строгий выговор. Негодование боролось с каким-то странным чувством… защищённости? Нет, это не могло быть так.

— Отдыхай, — коротко бросил он.

— Конечно, как же иначе, — пробормотала я себе под нос, усаживаясь на кровать и забираясь под грубое шерстяное одеяло. — Ты просто идеал мужского поведения, не так ли? Всех распугал, никому ничего не объяснил, бросил человека в снег… Тебя должны в учебниках описывать.

Он ничего не ответил. Конечно, он и не мог ответить, ведь он Рейнар, человек-ледяная стена. Но я всё равно не могла остановиться.

— А если бы он замёрз там? — продолжала я. — Ты подумал об этом? Или для тебя это нормально, ведь “здесь выживает сильнейший”?

Он поднял взгляд, и его ледяной свет пронзил меня. Но, к моему удивлению, он не ответил колкостью.

— Он не замёрзнет, — тихо сказал Рейнар, вновь опуская взгляд на свои вещи. — Они знают, как выжить. В отличие от тебя.

Это странным образом заставило меня замолчать. Я наблюдала за тем, как он раскладывает свои ножи, проверяет их остроту, словно они были продолжением его самого. Его движения были уверенными и плавными, как у человека, который всегда готов к бою.

— А что, если я не смогу научиться? — вырвалось у меня.

Он остановился, положил нож на стол и посмотрел мне в глаза. В его взгляде было что-то новое — не просто холодная решимость, но и тень мягкости, едва уловимая.

— Выбора у тебя нет.

Его слова были жестоки, но в них была правда. Я сжала одеяло, пытаясь скрыть дрожь в руках.

— Ты же не имел это в виду, да?

— Что именно? — спросил он, устало вздыхая.

— Что я — твоя женщина, — сказала я, хотя произнести это было сложно.

Рейнар замер. Его взгляд, всегда ледяной и отстранённый, вдруг стал напряжённым. Он медленно выпрямился, а затем повернулся ко мне.

— Ты позволил им думать, что я — твоя. Но это ведь не так? — спросила я, бросая одеяло на кровати и вставая на ноги.

Он медленно подошёл ближе, шаг за шагом, пока не остановился слишком близко ко мне.

— Если бы я этого не сделал, — начал он тихо, но в его голосе чувствовалась сталь, — то сейчас, возможно, ты бы сидела не здесь, а внизу. С ними.

— Это не ответ, — упрямо сказала я, стараясь удержать его взгляд.

— Это реальность, — парировал он. — Здесь женщина без защиты — добыча. А они теперь знают, что ты не добыча. Что ты — моя. И любой, кто захочет тебя присвоить, сначала назначит бой мне.

Мои щеки вспыхнули от его слов, и я судорожно вздохнула.

— Но на самом деле я не твоя, верно? — упрямо допытывала я.

Его рука вдруг поднялась к моему лицу, он скользнул