Завет Влюбленных - Софья Хейдекраут

Иветт чувствует себя бесполезной. Она замечает, как один крысолюд пытается обойти Кьерана сзади. Недолго думая, она бросается вперёд и метает нож, целясь в голову монстра. Но умения не хватает — клинок лишь задевает шерсть. Разъярённый крысолюд поворачивается к ней, пригибается и прыгает. Иветт в ужасе закрывается руками, теряет равновесие и падает на груду досок. Кьеран перехватывает тварь в воздухе, ударом меча отбрасывает и добивает.

— Ты в порядке? — в его голосе жёсткость, но в глазах тревога. Он осматривает её руку. Иветт кивает, стиснув зубы, не желая показывать слабость.

В этот миг раздаётся зловещий рык. Из клубов пыли и щепок вываливается триколич, загораживая проход.

— Да уж, вот это сюрприз, — Меланта принимает боевую стойку. — Я всегда знала, что на охоте не бывает скучно. Надеюсь, у тебя есть план, Конрад.

— Есть — убивать ещё больше! — отвечает тот, размахивая молотом. — Всегда работает!

Кьеран закатывает глаза.

— План простой: нападаем разом и надеемся на удачу, — Меланта сверкает глазами. — Кир, ты с нами, как всегда?

— Всегда, — коротко бросает Кьеран. — Но ты прикрывай тылы, Ив. И не лезь, куда не просят. Триколич — не крыса.

Схватка закручивается вихрем стали, силы и магии. Кьеран, опытный танцор, кружит вокруг твари, нанося точные удары. Меланта змеёй опутывает монстра хлыстами, стараясь лишить манёвренности.

— Эй, волосатый, не жарко в шубе? — кричит она, выводя его из себя.

Конрад, могучий дуб, обрушивает молот, целясь сокрушить врага.

— Заткнись, Меланта, просто бей!

Триколич ревёт, его налитые кровью глаза излучают ненависть. Когтистые лапы рвут воздух. Кьеран уворачивается от сокрушительного удара и вонзает меч в бок, но монстр, не чувствуя боли, продолжает атаковать.

— Ив! — кричит Кьеран. — Держись подальше от его рук!

Меланта щёлкает хлыстом, целя в глаз. Удар точен — триколич взрёвывает, его взгляд мутнеет, но слепая ярость лишь усиливает натиск. Конрад, улучив момент, поднимает молот.

— Удар! — рявкает он, обрушивая его вниз. Пол трескается, стены дрожат.

Но именно тогда триколич внезапно хватает Меланту за талию и тянет к себе. Она кричит от боли. В этот миг Иветт ощущает мощный прилив энергии — древняя сила просыпается внутри. Обжигающий жар разливается по венам, перед глазами всё кружится, сердце бешено колотится. Не раздумывая, она выбрасывает вперёд руку, и из ладони вырывается ослепительный поток чистой энергии. Удар поражает триколича в грудь, заставляя отшатнуться. Хватка слабеет, и Меланта выскальзывает, падая на пол.

Воспользовавшись замешательством, Кьеран и Конрад набрасываются с удвоенной яростью. Меланта, быстро поднявшись, вновь сплетает хлысты. Триколич пятится, но выхода нет — он окружён.

Собрав последние силы, монстр издаёт пронзительный крик. Здание трясётся, потолок осыпается, из щелей вырываются клубы чёрного дыма.

— Берегись! Ловушка! Он призывает подкрепление! — кричит Кьеран.

Иветт пытается направить руку на чёрный сгусток, но магия исчезла, словно её выключили. Поток тьмы бросается к ней. В отчаянии она выставляет руки — и в ту же секунду Кьеран рассекает черноту мечом. Та искрит и рассеивается.

— Конрад, займись! — бросает он, выталкивая Иветт из-под удара.

Конрад морщится, отбрасывает молот и скрещивает пальцы. Вокруг его рук загорается голубая аура, собираясь в плотный сгусток. Один за другим он швыряет их в чёрный дым, ловко, словно мячи, пока не уничтожает всё.

— Почему его так сложно убить? — задыхается Меланта.

— Потому что порождение Хаоса, — отвечает Кьеран и заносит серебряный клинок над связанным хлыстами триколичем. — Но он уже ослаблен. Теперь быстро.

Остриё с глухим стуком вонзается в грудь, пронзая сердце. Триколич издаёт предсмертный рык и затихает, распластавшись на грязном полу.

— Ну вот и всё, — бормочет Кьеран, вытирая меч. — Одним мучением меньше. А теперь нужно выбираться, пока это место не рухнуло нам на головы.

Глава 4. Зло таится либо под нашими могилами, либо отравляет все цветы в ее волосах

Меланта, в своей обычной боевой броне, отражавшей отблески заходящего солнца, сидела на краю сломанной каменной стены, возвышающейся над Ониксом — городом, высеченным прямо в скалах румынских гор. Оникс славился мастерами-каменотёсами и шахтами, где добывали редкие минералы для магических ритуалов. Ветер трепал пряди тёмных волос, развевая их вокруг сурового лица Меланты. Рядом примостился Люсьен, молодой менестрель, которого приставили к отряду посыльным. В его руках подрагивала лютня, а глаза блестели от восхищения и страха.

Они ждали возвращения разведчиков, отправленных на поиски пропавшего каравана. День клонился к закату, и тревога Меланты росла. Она отвечала за безопасность этой дороги, и исчезновение каравана било по её репутации и, что важнее, сигналило о возможной угрозе.

Люсьен, пытаясь разрядить обстановку, неуклюже завёл разговор — Какая красота! — пролепетал он, указывая на закатное небо. — Никогда не видел ничего подобного… Кроме, разве что, ваших глаз, госпожа Меланта. Они сияют, как… Она обернулась с таким свирепым взглядом, что менестрель съёжился. — Заткнись, Люсьен, лучше сыграй что-нибудь. Хоть какая-то польза от тебя будет.

Люсьен послушно заиграл меланхоличную мелодию, стараясь не встречаться с девушкой глазами. Вскоре вдалеке показались силуэты всадников. Меланта вскочила. Разведчиков было трое — измотанные и потрёпанные. — Плохие новости, госпожа, — доложил командир, спешившись. — Мы нашли караван. Все мертвы. Культисты. Лицо Меланты окаменело. — Где? — В ущелье Чёрного Ворона. Они оставили знаки — символ Чёрного Огня. Она нахмурилась. Культисты Чёрного Огня, поклонявшиеся Винсенту, славились жестокостью. — Соберите всех. Выступаем немедленно. Разведчик кивнул и поспешил выполнять приказ. Меланта обернулась к побледневшему Люсьену — Ты остаёшься здесь и позаботься, чтобы гонцы сообщили в столицу. — Д-да, госпожа, всё исполню. Она бросила на него короткий взгляд, в котором мелькнуло подобие сочувствия — И, Люсьен, больше не делай мне комплиментов. Особенно вроде тех, что плёл вчера пьяный трактирщик.

Неподалёку, дожидаясь окончания разговора, стояли Кьеран и Конрад. Они тут же расхохотались. — А что? Этот дурак сказал, что мои бёдра «перекатываются, как волны», — фыркнула Меланта. — Я пригрозила отрезать его льстивый язык если он не заткнётся. — Ага, — подхватил Конрад. — Пришлось вызывать стражу, чтобы успокоить тебя, когда ты разбушевалась. — Лучше бы стражу вызвали для этого идиота. Ладно, идём. У нас важное дело.

* * *

Ущелье Чёрного Ворона зияло, словно гноящаяся рана, кровоточащая тенью и древним злом. Некогда живописный проход, соединявший равнины с горами, теперь представлял собой узкую извилистую расщелину, будто прорубленную когтем исполинского зверя. Солнце даже в зените едва пробивалось сквозь нависающие скалы, оставляя ущелье в постоянном полумраке; тени обманывали взгляд, заставляя видеть врага за каждым камнем. Ветер, врываясь в проход, завывал, точно стоны заблудших душ. Стены из чёрного, как уголь,