Случайные. Я тебя найду, глупая - Елена Архипова

Он открыл это окно и вот нихрена не удивился, когда обнаружил в их базе

Алину. Да не одну, а в компании какого-то чмыря из местных.

Они гуляли по набережной, ужинали в ресторанах, кстати и в том, где он перед

ней метал бисер и распушал веером хвост.

— Не бывала, говоришь, в этом городе, да?

Захлопнув ноут, схватил мобильник, и рванул из кабинета.

— И в ресторане этом тоже ни разу не была, — психовал, выезжая с парковки. — А

ещё что ты там ни разу не делала, а? Вот сейчас ты мне на все эти вопросы и

ответишь, Алина Валерьевна Кузнецова!

Таким идиотом Цербер давно себя не чувствовал — его уделали как сопливого

доверчивого пацана! И кто?? Главбух! Даже не работник спецслужб!

Правда думал он так ровно до того момента, пока не вошел в квартиру Алины и не

увидел её лицо бледно-зеленого цвета.

Он только собрался было припереть её к стенке, как Алина зажала свой рот

ладошкой и рванула в туалет. А спустя несколько секунд откуда раздались

очень характерные звуки, которые сложно спутать с какими-то другими.

— Какого хрена происходит-то?? — выдохнул, тупо пялясь на закрытую дверь в

совмещенный санузел. — Беременна? А от кого? Не от меня же! Да что ж за

блядство-то происходит? Есть хоть что-то, что было правдой в тот вечер?!

Глава 8

Глава 8

Глава 8

Цербер влетел в квартиру Алины, кипя и булькая, как котелок на огне, но сказать

ничего не успел красавица скрылась за дверью, ведущей в ванную. А потом

вышла оттуда с лицом, напоминающим цветом свежий огурец, только что

переживший химическую атаку.

Он открыл было рот, чтобы обрушить на неё всё, что накипело за два месяца

мысленных разборок, но она его опередила.

— Ты чего ломишься, как слон в посудную лавку? — голос её был слабым, но взгляд

— ледяным. — Дверью ошибся, Цербер?

— Поговорить надо, — он шагнул глубже в прихожую, закрыл за собой дверь и

только тут заметил, что она босиком, в обычной футболке и домашних штанах,

без капли косметики, с влажными волосами, собранными в пучок. И всё равно —

красивая. Злило это неимоверно.

— А ты не мог позвонить? — она скрестила руки на груди и облокотилась о косяк.

— Или у тебя телефон только для того, чтобы чужие базы пробивать?

Он не удивился, что она поняла. Такие, как она, всегда всё быстро понимают.

— Арина? — он усмехнулся, выделяя имя интонацией. — Или всё-таки Алина? А может

быть у тебя есть ещё и другие варианты, чтобы путать следы? Алёна, например,

нет? Тоже звучит похоже.

Она даже не изменилась в лице и осталась стоять, в той же позе.

— Алина. И не вижу проблемы. Я тебе в тот вечер представилась? Да. А то, как ты

это услышал, или как сам решил меня называть, так для случайной связи это

значения не имеет.

— А, так это я, сам, виноват, да? — он сделал шаг в её сторону. — То есть это

не ты меня обманула?

— Нет, — Алина чуть качнула головой.

— А как же твои слова о том, что ты не бывала в том городе? — он достал

телефон, намереваясь ткнуть её носом в видео. — А это тогда что?

— А это — моя личная жизнь, — спокойно ответила она, даже не взглянув на экран.

— И не твоё собачье дело, где я была, когда я там была и с кем. Мы что,

поженились, пока я блевала?

Он поперхнулся воздухом. Это был мастерский апперкот.

— Не меняй тему. Ты меня обвела вокруг пальца. Прикинулась невинной овечкой, а

сама…

— А сама что? — она вдруг выпрямилась и сделала шаг вперёд. Глаза её сузились,

и в них загорелся опасный огонь. — А что сама? Ну давай, Цербер,

договаривай, раз уж начал. Познакомилась с мужчиной в самолёте, мило

поужинала, провела с ним ночь? Ах, да, это же я, потаскуха, а ты у нас белый

и пушистый. Сама невинность, блядь, неземная. Ты сам-то не забыл, кто первый

начал смотреть на меня в самолёте так, что стюардесса.

— Это не… Какой нахрен стоп-кран в самолёте?

— Заткнись, — отрезала, — и дослушай.

Он ошарашенно замолчал. Потому что она смотрела на него так, как не смотрел

никто — ни враги, ни начальство, ни женщины, которых он разводил на раз-два.

В этом взгляде не было страха. Была усталость, злость и какая-то странная,

почти оскорбительная для него решимость.

— Это ты, — она ткнула в него указательным пальцем, — сюда пришёл! А с чем

пришел? С обвинениями? С претензиями? — она развела руками. — А давай-ка мы

с тобой разберемся. Что я там тебе обещала? Верность? Любовь до гроба?

Цербер от такого наезда моргнул, но молчал, а она продолжила:

— Нет. Я провела с тобой один вечер и одну ночь. Взрослый, взаимный,

добровольный секс без обязательств. Или ты, великий и ужасный Цербер,

привык, что после такого девушки вешаются тебе на шею и сами пишут заявления

в ЗАГС?

Он дёрнул щекой. Она попала в точку. Это был удар ножом по печени сзади — тихий

убийца.

— Я не… — начал он, но она перебила снова.

— Я тебе писала? Звонила? Нет!

— Но…

— Ты не искал меня два месяца. Тоже, кстати, не писал и не звонил. Даже имени

моего полного не узнал. А знаешь почему? Потому что тебе было похуй. Ты тоже

планировал только секс на одну ночь. А теперь вдруг проснулся, пробил по

базам, увидел, что я гуляла по набережной с каким-то мужиком — и у тебя

засвербило? Завизжала твоя собственническая задница?

— Это не так, — выдавил он, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

— А как? — она подошла почти вплотную, ткнула его пальцем в грудь. — Как? Что

молчишь? Отвечай! Ты ревнуешь? Или тебе обидно, что тебя, крутого

безопасника, обманула какая-то главбух? А в чем обманула? А?

Цербер молчал, не поспевая за несущимся на всех парах локомотивом гнева Алины,

а она продолжала, не собираясь его жалеть.

— Удар по самолюбию? С какого перепуга-то у нас мужики на утро после случайной

связи не вздыхают с облегчением,