Случайные. Я тебя найду, глупая - Елена Архипова

тебе это лично сказала.

Он работал, пил кофе (число перевалило за тысячу), сменил ещё одни берцы и

трижды ловил себя на том, что набирает её номер — и трижды сбрасывал, не

нажав вызов.

— Пусть сама, — упрямо твердил он. — Гордость надо иметь.

Ирония судьбы была в том, что гордость у него была размером с Эльбрус, а у неё

— похоже, со всю Сибирь.

И она её и имела, гордость эту — свою — у себя, а его… Его гордость она просто

имела.

А потом грянул гром.

В четверг вечером он сидел в кабинете, проверял сводки, и его система

мониторинга (да, он поставил уведомление на её адрес — чисто “в рабочих

целях”) выдала: “Алина Кузнецова зашла в ресторан “Прованс”. Столик

забронирован на имя Андрея Королёва”.

— Какого лысого?? — внутри всё поднялось девятым валом.

Он схватил ключи, вылетел из кабинета, не попрощавшись с охраной, и рванул

через весь город, сжимая руль так, что кожаные перчатки заскрипели.

— Я даю ей время успокоиться, а она вот так успокаивается? С этим козлом? —

психовал, летя с превышением скорости через половину города. — Я, значит,

круги, как ботан-переросток нарезаю, а он вот так просто, раз и в ресторан?

И она пошла?

Светофоры горели красным, но ему было плевать. Не велик штраф — заплатит!

О том, что он выглядит ревнивым идиотом, который мчится разбираться с бывшим

хахалем своей беременной случайной любовницы, Цербер в этот момент не думал.

— Алина моя женщина!

Он вылез из машины, поправил куртку и двинулся к входу в ресторан.

Как эти ебучие стеклянные двери не вылетели к едрёной фене — не понял никто,

даже парень, что стоял на ресепшен.

Внутри играла тихая музыка, пахло трюфелями и деньгами.

Цербер окинул зал хищным взглядом — и увидел их.

Алина сидела ко входу спиной, Андрей напротив. В дорогом костюме, с лёгкой

самодовольной улыбкой на лице и с зализанными назад, как у задрота,

волосами.

И в тот самый момент, когда Цербер сделал шаг к их столику, Андрей медленно, с

какой-то интимной небрежностью, накрыл ладонь Алины своей. Просто положил

свою руку сверху, погладил большим пальцем тыльную сторону её кисти, потом

взял её ладошку в свою.

Цербер замер.

В голове что-то взорвалось — без звука, но с таким давлением, что в ушах

зашумело. Кровь прилила к лицу, к кулакам, к груди, которая вдруг стала

тесной для дыхания.

Алина не убрала свою руку. Не отдёрнула.

Просто сидела и смотрела на этого… этого… предпринимателя хренова, который имел

наглость трогать то, что Цербер уже считал своим.

— Вот сука, — выдохнул он одними губами.

Ревность ударила под дых похлеще, чем те самые запрещённые приёмы, которыми он

мысленно описывал их, с этим мудаком, разговор.

Он, Цербер, стоял сейчас посреди ресторана и сжимал кулаки, глядя, как другой

мужчина спокойно держит за руку женщину, которая носит под сердцем его

ребёнка.

И тут трассирующей очередью в мозгу пронеслась мысль: “А это точно твой

ребенок? Ты почему так в этом уверен?”

— А вот сейчас всё и выясним! — расстегнул для удобства куртку и пошагал к их

столику. — Ну здравствуй, Алина! Не поздновато ли беременным ужинать, да ещё

трюфелями?

— Кто беременный? Алина, ты беременна?

Глава 10

Глава 10

глава 10

Алина

Когда Цербер ушел, точнее, когда она его вытолкала и чуть не расшибла ему

затылок собственной дверью, Алина зажала рот рукой, чтобы не разреветься в

голос, и обессиленно опустилась на пол, прижавшись спиной к стене.

Слезы текли безостановочно, сами по себе…

Она и сама не знала, что может так отчаянно рыдать. Даже в детстве, в детдоме,

никогда так не ревела. Не могла. А сейчас она не могла остановиться.

Сколько она так прорыдала на полу? Кожу на лице стянуло, её щипало и жгло, но

самое противное, что по животу, от пупка вниз, как-будто натянулась леска.

— Тише, малыш, тише. Пожалуйста, хоть ты меня не предавай!

Алина погладила живот и резко успокоилась. Кое-как встала с пола, и пошла

умываться и разговаривать с маленьким человечком, успокаивая его (или её?).

Ну и пусть, что это пока не так, Алина-то его именно так уже воспринимает!

После той ночи она неделю ходила, оглядываясь и вздрагивая от каждого

телефонного звонка… Боялась, что Цербер вновь появится. Зачем? Она и сама не

знала, но это же Цербер…

Да, она знала, кто это. Увидела его как-то по телевизору (Миша Бычара, ой

простите! — Михаил Фролов интервью местному новостному каналу давал), и

влюбилась. До дрожи.

Нет, не во Фролова, в охранника его. Точнее начальника безопасности Николая

Игоревича, которого все предпочитали называть Цербером.

Но это было всё равно, как влюбиться в Джонни Деппа или Брэда Питта — так же

недосягаемо и абсолютно без надежды на взаимность!

Алина восторгалась его суровой красотой и харизмой, его тяжелым сканирующим

взглядом, который ощущался даже через камеру, его ростом и мощью. Слишком

много всего было в этом мужчине. Слишком опасно, слишком недосягаемо.

Алина выучилась и стала строить карьеру — тут спасибо Марьяне, доверила ведение

бухгалтерии в своей фирме. Вместе росли и развивались.

Алина даже сходила замуж. Развелась, правда, но потом встречалась с другими

мужчинами, планы строила.

А Цербер… Ну живет себе, работает… Где-то… Далеко…

Забыла ли она его? Нет. Как можно забыть Солнце, даже если оно где-то там — за

тучами и сейчас не видно?

Её влюблённость совсем не мешала ей жить…

И тут судьба, словно в насмешку, посадила их с ним в один самолет, де ещё и на

соседние места… Одному Богу известно, как она удержала себя в рамках, когда

увидела, кто сидит рядом.

А потом незапланированная посадка и его явный к ней интерес.

А что, собственно, она теряла? Хотела? Мечтала? На! Получи и распишись! Да и

кто смог бы отказаться на её месте? Вот и она не устояла…

Продолжать отношения? Да Господь с вами, кто же мечтает жить со своим идолом?

Ушла. Практически забыла его, когда поняла, что он не позвонит и не найдёт. Ну

она ж сама сбежала… Да и если смотреть объективно, то не столкнутся они с

ним, не могут, негде!

Вот, правда, подруга умудрилась с Фроловым схлестнуться, но и это еще ничем не

грозило для Алины. Мало ли с кем её подруга дела ведёт? Алина-то