Случайные. Я тебя найду, глупая - Елена Архипова

главбух…

Ну хорошо, не самый скромный! А высококлассный и очень даже высокооплачиваемый,

но на встречи “на уровне” и подписание договоров главбухи не ходят.

И тут, вдруг, новость — эта недосягаемая падла (Цербер само собой падла, не

ребенок!) постучалась, изнутри, и спросила:

— Тук-тук? Мамой будем становиться?

Она не раздумывала ни секунды:

— Да!

В то утро её как-то особенно мутило, но она держалась. Ровно до того момента,

когда в дверь позвонили. Она-то подумала, что это доставка продуктов.

Нельзя не глядя открывать дверь… Ой, нельзя… Особенно, когда у тебя токсикоз!

Впустить-то Алина впустила, но не сдержалась, побежала в туалет, где от души и

отматерила Цербера, прямо вглубь унитаза…

Умылась, вышла, а Цербер стоит разъяренный, глаза налились как у того быка на

арене, зубы скрипят, из ноздрей пар валит, желваки ходуном ходят.

Ну да, испугалась она… Не ожидала увидеть. Маты — вот совсем не ее (после его

ухода очень хотелось промыть рот с мылом, но и так тошнило, куда ещё-то?),

но в тот момент Алина понимала, что осадить разгневанного Цербера можно

только шоком. Шоком и наглостью. Уверенной, красивой, жесткой.

Вот и понесло её. Она, хоть и предпочитала в жизни не материться, но

детдомовское прошлое никуда не денешь. Русским матерным она владела в

совершенстве, да и отпор давать жизнь научила.

Ну вот и дала… Нет, ну а чё он??

Собиралась ли Алина говорить ему о ребёнке? А вот над этим она ещё не успела

подумать. Некогда, знаете ли, было!

А уж после того, как он пытался уличить ее во лжи, ее приговор был

молниеносным, окончательным и пересмотру не подлежал: НЕТ!

Пусть мечтает там себе на здоровье, что она охмуряла его с какими-то далеко

идущими целями!

Да Алина себе даже в самых смелых мечтах такие цели не ставила, какую в итоге

достигла!

И никто, никакие церберы, гидры, горгоны, василиски и иже с ними пусть даже и

не суются к ней!

И вот только она успокоилась, вошла в нормальное русло жизни, как явился

Андрюша… Бывший её. Козёл мелкотравчатый.

По ушам долго ездил, уговаривал в ресторан с ним сходить. Чего, правда, хотел

сказать, она так и не поняла. Но в ресторан приехала. Сама. Отказавшись от

его предложения заехать за ней. Может хоть эта еда её привереде понравится?

Всё-таки тут трюфеля и рыба, свежевыловленная.

Сел Андрюша культурно — напротив. В рамках себя держал, даже делал вид, что

делами её интересуется.

И вдруг, заболтав её, словно бы случайно, граблю свою на её руку положил.

Пальчиками своими перебирал по её ладони, в глаза заглядывал, чушь какую-то

нес…

И вот только Алина собралась открыть рот, чтобы резко ответить (ну хорошо!

послать), как услышала:

— Ну здравствуй, Алина! Не поздновато ли беременным ужинать, да ещё трюфелями?

Взрыв сверхновой — ничто по сравнению с тем, что испытала Алина в этот момент!

У бывшего глазки чуть из орбит не вывалились, грабли, правда, свои сразу убрал.

— Кто беременный? Алина, ты беременна?

И заржал конём. Алина и не знала, что он весь из себя такой интеллигентный, так

может.

— Ты? Ты беременна? — он сначала захохотал, а потом резко осёкся, сузил глаза и

прошипел через зубы: — Шлюха! За моей спиной шашни крутила?

Цербер и понять не успел, как его пальцы уже крепко сжимали горло подонка и

вытаскивали волоком из-за столика.

Алина резко, но молча встала из-за стола, подхватила сумочку и пошла на выход.

Задолбали они её. Оба.

Пусть сами, без неё выясняют, кто тут ещё может быть беременным.

А её деть захотел клубничного молока и эклеров.

Вот она сейчас по дороге их и купит. Много! Ребенок же хочет!

Единственное, о чём она сейчас жалела, — что поддалась на уговоры этого козла и

приехала на встречу.

Трюфели! Да какие к черту трюфели? Эклеры! Килограмм — вот что она хочет!

Глава 11

Глава 11

Глава 11

Цербер дождался, пока Алина выйдет — незачем беременной женщине на всякое такое

смотреть. Перехватил Андрея за грудки, рывком поднял из-за стола и с такой

силой встряхнул, что у того зубы клацнули.

Лицо Цербера оказалось в паре сантиметров от перекошенной физиономии

“интеллигента”, и голос, низкий, вибрирующий от едва сдерживаемой ярости,

прошипел прямо в узкие губы этого недомужика:

— Чтоб я тебя больше не видел рядом с ней. Усёк, хрен моржовый?

— Да т-т-ты кто в-вообще т-т-такой? Ты хоть з-знаешь, к-к-кто я?

— Так тебя что больше интересует-то, ушлепок? Ктоя такой или знаю

ли я, ктоты такой?

Андрей попытался что-то выдавить про свои права, но Цербер дёрнул его ещё раз,

заставив замолчать. Когда понял, что “интеллигент” заткнулся, брезгливо

разжал пальцы, выпустив.

Не тощего, в общем-то, мужика повело в сторону и он рухнул на чей-то столик,

опрокинув бокалы и умудрившись отправить в полет чью-то тарелку с салатом.

Вино разлилось на скатерть, а вот салат шмякнулся ему на плечо.

Уже сидя в листьях чужого салата, Андрей вновь попытался открыть рот, но Цербер

наступил ему на ногу — не сильно, так, для остроты ощущений.

— Ты, гнида интеллигентная, — прошипел он, наклоняясь к самому его уху и

брезгливо морщась скосил глаз на салат на плече придурка, — Я тебе русским

языком сказал: не приближаться к Алине. Усёк? Моргни два раза, если “да”.

Но походу интеллигент думал, что он бессмертный, потому что вновь что-то там

вякнул про шлюху. И вот тут Цербер взбесился уже по-настоящему.

— Слушай сюда, идиота кусок, — голос Николая стал тихим, почти ласковым, что

звучало страшнее любого крика. — Это моя женщина. А ты её шлюхой назвал за

то, что она, носит моего ребёнка. Не твоего. Моего. И если я ещё раз услышу

из твоей поганой пасти хоть слово в её адрес, я сделаю так, что ты будешь

трюфели через клизму жопой всасывать. Понял, красавчик?

Андрей понял. И даже зачем-то кивнул, и ровно два раза моргнул, как было

велено, хотя сейчас его уже никто не просил об этом.

Цербер выпрямился, окинул взглядом разгромленный столик, посетителей, которые

старательно смотрели в свои тарелки и делали вид, что ничего не видят и не

слышат, и вышел на улицу. Ни Алины, ни её машины, само собой, конечно, уже

не было.

— Ну кто бы сомневался, — хмыкнул и двинул к своей машине.

Уже сидя внутри, Николай открыл на