Бёрк 2. Оборотни сторожевых крепостей - Ли Литвиненко

– И чем решил теперь торговать? – скорее из уважения, чем из любопытства, спросила Бёрк.

– Как и раньше, орехами разными, приправами, пряностями, – с Жар-городом перечислял Варди. – Ну и сладостями, конечно. Пастила, лукум, мед, – загибал он пальцы. – Были в моем ассортименте и орехи водяного мака, но давно. Сейчас и не укупишь его – редкий и очень дорогой. Чуть ли не на вес золота идет. Хотя с прилавка сметают – будь здоров!

– Не слышала о таком, – мотнула головой Лучана. – Водяной мак?

– А я ела, мне Гелиодор приносил, – поделилась воспоминаниями Бёрк. – Так давно это, кажется теперь, было, как будто в другой жизни…

Она загрустила и сникла. Всегда, как только её посещали мысли об оборотне, душу грызла черная тоска. Хотелось обернуться волчицей, свернуться калачиком и тихо подвывать, уткнувшись носом в пушистый хвост. Поэтому Бёрк отгоняла воспоминания о счастливых днях.

– А мне на именины мама пироги с вишней пекла, – обняла её Лучана. – А я больше малину люблю. Капризничала. Теперь больше не придется попробовать…

В телеге повисла горестная тишина.

– А что, девоньки, может, здесь лагерь разобьем? – весело спросил тролль. – Темнеет, а нам еще ужин готовить. Я забылся совсем, еду и еду, а сам думаю, чего лошадь спотыкается? Кочки, что ли? Хорошо, что вы про еду заговорили. Теперь понятно – устала она. Все мы устали. Денек – не дайте небеса такому повториться.

Съехали в лес.

– Как раз вовремя, – радовался Варди. – Ты посмотри, как дальше дорогу кореньями вспучило. В сумерках, не ровён час, лошадь могла и ноги переломать. А тут и кусты редкие, можно спокойно двигаться по обочине.

Ночлег устроили на небольшой уютной поляне, заросшей диким луком. Здесь и раньше останавливались путешественники. Имелся очаг, выложенный камнем, несколько лежанок из лапника, удобный спуск к ручью.

– Удачное местечко, – огляделась Бёрк. – Все для всех рядом.

Так и было. Совместный быт как-то сразу и незаметно наладился, став привычным и удобным. Каждый, не споря, выполнял свою работу. Довольная коза прямо тут щипала траву, Берк занялась вечерней дойкой, Варди напоил лошадь и развел костер, а Лучана промыла крупу и повесила над костром котелок с будущей кашей. В воздухе быстро запахло аппетитным ужином. Поели быстро, без лишних разговоров. И беззаботно завалились спать, как будто и не на них напали полдня назад гоблины. Все верили, что молния два раза в один пенек не ударяет.

Проснулись поздно.

– Ох, как не хочется куда-то спешить в такой денек, – позевывая и почесываясь, сетовал тролль. – Посмотрите, как солнышко светит! Как певчие птахи поют! Жизнь! Но надо… надо выбираться из этого леса. А то, не ровён час, опять какие гоблины набегут. – И все, словно сейчас поняли свою беспечность, заторопились. – Ты посмотри какая каша у нас получилась, – облизывая ложку, посмеивался Варди. – Собирательная! Бёрк отдала молоко, я крупу…

– А я готовила! – с жаром напомнила Лучана. Сегодня она выглядела опрятной, потому что причесалась и спрятала рыжую шевелюру под белым платочком.

– Так я и говорю: собирательная. Всё собрали в один котелок. Вкуснота. Нам вместе еще два дня ехать, ох разжирею на твоей готовке, Лушка. Запузатюсь.

– До обители еще два дня? – задумалась Лу. – Я думала, она гораздо ближе.

– Это я так, приблизительно, – ответил Варди. – Я ведь этой дорогой только раз проезжал. Но по моим ощущениям, если нормально ехать, то от твоего дома до обители два дня всего. А мы вчерашний день, считай, похерили. Сегодня вот тоже проспали чуть не до обеда и на ночлег станем раньше – до сумерек. Не дай небо, что с лошадью приключится – пожалеем. А завтра к обеду уже и расстанемся.

Бёрк грустно вздохнула. После целой зимы одиночества она наконец стала отогреваться в доброй компании, а тут опять расставание. И пусть только с Варди, а все равно было жаль. Покряхтывая, она встала с пенька, заменявшего стул, но рана не вовремя напомнила о себе, и ногу прошила острая боль. Такое бывало после того, как дашь на неё нагрузку. Бёрк ойкнула и села. Не стесняясь, ведь все свои, задрала юбку и принялась потирать рассечённую плоть.

– Ой-ой-ой! – схватился за голову тролль. – Это что же такое? Как ты так, девонька? И где?

– Да, Бёрк, где это ты так ухитрилась распороть? – более спокойно отреагировала Лучана. Она видела вчера, как быстро затянулась на оборотнице рана, и сейчас ожидала увидеть что-то подобное. – Неужели у ручья оступилась? О ту корягу распорола, да?

– Ой, не волнуйтесь, это старая рана, – махнула рукой Бёрк и хотела оправить юбку.

– Я вижу, что старая, – перехватил ткань тролль и внимательно осмотрел повреждение. – Новая совсем другая. Ишь ты! Как вареное мясо.

– Это с осени. Гоблины…

– С осени? Вот почему хромаешь, – теперь забеспокоилась и Лушка. – Разве так бывает у вас двуликих?

– Только с этой. Не знаю, что не так.

– Подобное я уже видел, – покачал головой Варди. – Такое простым ножиком не сделать. Серебро?

– Кажется, серебро.

Тролль полез в недра своей телеги и оттуда продолжил громко спрашивать:

– Бедная! Чего ж ты молчала, мучилась? Болит, небось, страшно?

– Болит, – согласилась Бёрк. – Да я как-то привыкла. Зачем беспокоить? Она ведь неизлечимая.

– Излечимая! – обрадовал Варди. Он что-то с грохотом сдвигал под пологом телеги. – Только лекарство редкое. Не каждому врачевателю известное. Но не будь я Варди! Где-то было у меня тут… – Покряхтев еще немного, он гордо вынес на свет маленький глиняный горшочек, вместо крышки завязанный куском тонкой кожи. – Из чего делают, не скажу вам, девоньки, потому как сам не знаю. Но помогает… Почти от всего! – И, сделав круглые глаза, с обожанием объявил: – Эльфийский бальзам!

Вымыв руки и зачерпнув из горшочка изрядную порцию прозрачной мази, Варди густо намазал ею рану.

– Пахнет приятно, – потянула носом Бёрк, – цветами.

– У эльфов так часто. Они страсть как с растениями дружат, – объяснил тролль. – А сверху чистую холстинку повяжем. – И наложил на ногу тугую повязку из светлого льняного полотна.

К вечеру ткань почернела.

– Выглядит устрашающе, – с опаской заявила Лучана. – Будто в грязи изваляли.

– Зато не болит, – радостно объявила Бёрк. – Совсем-совсем.

– Это серебро вышло, оно мясо разъедало, срастись не давало. Эльфийский бальзам непрост, на ворожбе древней замешан. Всякую заразу из тела вытягивает. Теперь повязку поменяем, и быстро заживет, – усмехнулся в усы Варди и добавил, хитро прищурив глаза, – как на собаке.

***

Мирно потрескивали дрова в костре, громко пели сверчки. Спать не хотелось. Сытая безмятежность развязывала языки, гнула к