Академия Огненных Ветров: Пустышка и её поваренная книга - Татьяна Этерра

Судьи переглянулись.

— Любопытно, — сказал главный судья, наклоняясь ближе. — Разрешите попробовать?

Василиса разрезала пирог на аккуратные куски, чувствуя, как в груди бьётся сердце. Она разложила их на маленькие тарелочки, которые специально принесла с собой. Тарелочки были с голубой каёмочкой — самые красивые, что у неё были.

Главный судья взял кусок, посмотрел на него, понюхал, а потом откусил.

Он замер.

Секунда. Другая. Тишина на площади стала почти осязаемой.

А потом по его лицу разлилась улыбка — тёплая, почти детская. Он перестал жевать, закрыл глаза, и на его лице появилось выражение, будто он вспомнил что-то давно забытое.

— Я... я вспомнил, — сказал он тихо, открывая глаза. — Как в детстве мы пекли яблочный пирог с мамой. Я разбил миску, и она не ругалась. Она улыбнулась и сказала, что это ерунда. Я так давно не вспоминал это...

Он положил вилку и посмотрел на Василису с уважением, которого она никогда раньше не видела.

— Вы — талант, — сказал он. — Настоящий талант.

Другие судьи тоже попробовали. И у каждого было что-то своё. Один вспомнил свою первую победу на турнире. Другой — момент, когда он впервые увидел драконов, летящих в небе. Третий — как он держал на руках своего первенца.

Толпа замерла. Василиса видела, как лица судей становятся мягче, как они улыбаются, как в их глазах загорается тёплый свет.

А потом из толпы вышел Грозг.

Гоблин был бледен, но на его лице застыла злорадная ухмылка. Он сжимал в руках какой-то пакетик и явно ждал своего момента.

— Судьи! — закричал он, выходя вперёд. — Я хочу доложить! Эта девушка нарушила правила! Она использовала запрещённые ингредиенты!

Василиса замерла. Толпа зашумела.

— Что? — переспросил главный судья, нахмурившись.

— У неё есть запрещённое зелье! — закричал Грозг, показывая на Василису. — Я видел! Она хотела испортить ваш вкус! Сделать вас сонными! Это мошенничество!

Василиса побледнела. Она схватилась за карман, где лежал пакетик с оранжевой пыльцой — тот самый, который Грозг подбросил ей на стол.

— Это не моё! — сказала она. — Это он мне подбросил! За несколько минут до начала!

— Врёт! — заорал Грозг. — Проверьте её!

Судьи переглянулись. Толпа загудела. Василиса чувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Он врёт! — закричал Пряник, взлетая в воздух. — Я всё видел! Он сам подбросил этот пакетик! Я — фамильяр! Я не умею врать! Ну... почти не умею!

— Ты — её фамильяр! — закричал Грозг. — Ты будешь её защищать! Кто тебе поверит?

Пряник замер. Его крылышки опустились.

— Ты прав, — сказал он тихо. — Кто поверит фамильяру?

Василиса почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Она проиграла. Грозг победил. Её мечта рассыпалась в прах.

Но тут раздался голос — низкий, властный, от которого замерла вся площадь.

— Я поверю.

Все обернулись.

Эдгар поднялся с первого ряда. Он медленно пошёл к судейскому столу, и каждый его шаг отдавался в тишине, как удар колокола.

— Я поверю, — повторил он, останавливаясь рядом с Василисой. — Потому что я видел, как Грозг подходил к её столу с этим свёртком. Я следил за ним.

Грозг побледнел.

— Вы... вы не могли... — прошептал он.

— Мог, — сказал Эдгар, поворачиваясь к судьям. — Я — ректор. Я вижу всё, что происходит в моей академии.

Главный судья медленно поднялся со своего места.

— Если ректор подтверждает, — сказал он, — значит, обвинения снимаются. Конкурс продолжается.

Василиса подняла голову. Эдгар смотрел на неё, и в его глазах была такая теплота, что у неё перехватило дыхание.

— Он тебя спас, — прошептал Пряник, садясь ей на плечо. — Он на самом деле тебя спас. Я же говорил: он тебя любит.

— Заткнись, — прошептала Василиса, но её голос дрожал.

Грозг попытался скрыться в толпе, но его схватили стражи.

— Вы будете наказаны, — сказал Эдгар, даже не поворачивая головы. — За попытку срыва конкурса и клевету.

Грозга утащили. Толпа зашумела. А судьи снова повернулись к пирогу.

Главный судья взял ещё один кусок, попробовал и улыбнулся.

— Я знаю, что я сделаю, — сказал он, поворачиваясь к остальным судьям. — Я голосую за этот пирог.

— И я, — сказал второй судья.

— И я, — сказал третий.

— И я, — сказал четвёртый.

Все судьи проголосовали за Василису.

Главный судья поднял руку, и площадь затихла.

— Победитель конкурса — Василиса Нетёсова! — объявил он. — За её пирог, который пробуждает души, и за её мужество перед лицом клеветы. Награда — тысяча золотых монет, которые она может потратить на открытие своего дела. Мы верим, что у неё всё получится.

Толпа взорвалась аплодисментами. Студенты кричали, свистели, хлопали. Кто-то засвистел, кто-то закричал: «Пустышка победила!»

Василиса стояла, не веря своим ушам. Она смотрела на аплодирующую толпу, на судей, которые улыбались ей, на Эдгара, который стоял рядом с ней, и чувствовала, как слёзы текут по щекам.

— Я выиграла? — прошептала она.

— Ты выиграла! — закричал Пряник, кружась вокруг её головы. — Мы победили! Я знал! Я всегда знал!

Эдгар шагнул к ней и взял её за руки.

— Ты выиграла, — сказал он тихо. — Ты заслужила это.

Василиса смотрела на него, и в её груди разливалось тепло. Она не знала, что чувствует — радость, счастье или что-то большее. Но она знала одно: она не одна. У неё есть он. И у неё есть Пряник. И у неё есть будущее.

— Спасибо, — сказала она, глядя в его золотые глаза.

Он улыбнулся, сжал её руки, и в тот момент Василиса поняла: это только начало

ГЛАВА 8 В которой Василиса получает приз, Грозг получает по заслугам, а Эдгар получает смелость признаться

Площадь перед академией гудела, как потревоженный улей.

Тысячи голосов сливались в один сплошной шум: кто-то кричал, кто-то свистел, кто-то хлопал в ладоши, а кто-то просто стоял с открытым ртом, глядя на сцену. Студенты в чёрных мантиях толпились у судейского стола, пытаясь разглядеть победительницу, преподаватели перешёптывались, а несколько маленьких дракончиков, сорвавшись с башен, кружили над площадью, привлечённые шумом.

Василиса стояла посреди этого хаоса, сжимая в руках бархатную подушечку с золотыми монетами, и чувствовала, как у неё кружится голова. Тысяча золотых. Целое состояние.