После Развода. Соседи поневоле - Майя Девятова

Остановилась у леса, открыла дверь со своей стороны и откинулась на сидение.

Просто сидела в машине, смотрела на зеленые деревья, на небо.

Облака плыли куда — то вдаль.

Лучше бы они унесли меня с собой.

Зазвонил телефон.

Это была Карина.

Я взяла трубку.

— Привет.

— Привет, подруга. Ты где?

— В лесу, на машине. Неважно, поехала прокатиться и подышать свежим воздухом, — сказала я.

— Я хочу сделать тебе предложение, — Карина говорила серьезно и спокойно.

— Какое? Замуж меня позвать, — я горько усмехнулась.

— Смешно, но нет. Я даю тебе деньги в долг, без процентов, на любой срок. Сможешь оплатить учебу сама.

— Я не могу взять у тебя такие деньги, Карин, — я выдохнула, понимая, что это далеко не маленькая сумма.

— Можешь, я не бедствую, Лин. А ты моя подруга, мы вместе со школы. Не обижай меня отказом.

Я сжала руль.

— Карин...

— Дослушай, ты не обязана жить в его доме и мучиться. Есть квартиры в аренду, дешевые, в спальных районах, без евроремонта. Но на первое время сойдет.

Я молчала.

Деревья за окном качались по ветру. Где — то высоко в небе кружил ястреб.

— Ты предлагаешь мне начать все с нуля? — все, что нашлась сказать я.

— А ты хотела, чтобы я предложила тебе остаться в золотой клетке? — резко высказалась подруга.

Я закрыла глаза, держа телефон возле уха.

— Я подумаю...

— Думай, — сказала решительно Карина, — Но, Лин… если ты останешься, то перестанешь себя уважать. Даже, если ты останешься ради него, то ты себя не любишь. Потому что любовь не должна быть клеткой.

Она положила трубку.

Я убрала телефон в карман и еще долго сидела в машине, глядя на лес.

Зеленый, живой и свободный.

Вернулась я поздно вечером, дом встретил меня полумраком и тишиной.

Только кузнечики стрекотали в траве.

Его ботинки стояли на месте, ключи висели на крючке. Вадим был дома.

Я потихоньку поднялась по лестнице и зашла в свою комнату, закрыла дверь и бухнулась на кровать, не раздеваясь.

Я уставилась в потолок, но через пару минут в дверь постучали.

Это был Вадим.

— Войдите, — сказала я, даже не спросив кто.

Дверь открылась.

Он стоял на порогу в домашних штанах и футболке, с чашкой чая в руке.

— Я подумал, что ты будешь не против чашки чая, — он поставил ее на тумбочку, — Ты не ужинала?

— Нет, не хотелось.

— Мне жаль, — он сел на край кровати, — Я знаю, что ты уехала из — за меня.

— Я уехала из — за себя, — я повернула к нему голову, — Вадим, почему ты меня не выгоняешь?

Он удивился, подняв бровь.

— С чего ты взяла, что я хочу тебя выгнать?

— Потому что тебе не нужна здесь женщина, которая тебя ненавидит, — мне самой стало не по себе от своих слов.

— Ты не ненавидишь меня, ты лжешь. Просто ты уставшая, сломленная и злая на меня, — он говорил спокойно, как психолог с пациенткой, — Ты мне нужна, Лина. Любая. Которая плачет по ночам, но не сдается. Которая учится и работает в галерее, несмотря ни на что. Которая спит в моей футболке, пьет мой кофе и не уходит.

— Ты ненормальный, — я смотрела на него и понимала, что люблю его.

— Возможно, — он улыбнулся своей обворожительной улыбкой, — Но я твой ненормальный.

Я села на кровати, обхватила колени руками.

— Вадим, я не могу так больше жить. Я не хочу больше мучить тебя и себя, — проговорила я тихо.

— А что ты хочешь?

— Я хочу, чтобы ты отпустил меня по — настоящему.

Он побледнел, взгляд стал невыносимо тяжелым.

Глава 9

— Что значит по — настоящему? — он сложил руки на груди.

— Дай мне уйти. Не на неделю к Карине, не в другой город отдохнуть. А навсегда. Перестань финансировать мою учебу. Но, хочу попросить не забирать у меня галерею. Дай мне шанс начать все заново без тебя, — выложила я как на одном духу.

— А если я не хочу, — он продолжал смотреть на меня, не отрывая своего тяжелого взгляда.

— Ты обещал, что отпустишь, если я попрошу, — я старалась не отводить глаз, — Я прошу, ты же видишь, что мне тяжело.

Он молчал, долго молчал.

Я в этой тишине слышала, как бьется мое сердце где — то в горле.

— Ты правда этого хочешь? — наконец — то сказал он.

— Я хочу перестать зависеть от тебя, но это не значит, что я хочу полностью забыть тебя. Это значит, что я хочу стать свободной.

Он прошел к окну и уперся руками в подоконник.

— Хорошо, — сказал он, не оборачиваясь, — Завтра я переведу деньги на твой счет за оставшиеся полгода учебы полностью, в подарок, без возврата.

— Вадим…

— Не перебивай, — он повернулся и продолжил, Галерея останется твоей, я переоформлю ее. А дом… дом также открыт для тебя. Но если ты хочешь, уходи. Не в праве тебя насильно держать.

— Спасибо, — прошептала я.

— Не за что, — он подошел ко мне и коснулся пальцами моего подбородка и заставил поднять голову, — Я люблю тебя, Лин, даже когда ты меня ненавидишь, но думаю все же это не так. Даже когда забудешь меня.

— Я не забуду тебя, — у меня сдавило в груди от этих слов, — Я не смогу.

Вадим наклонился и поцеловал меня в макушку, как отец целует дочь перед сном.

Развернулся и вышел из комнаты.

Я сидела на кровати, не шелохнувшись.

На моих волосах остался его запах, такой родной и сводящий меня с ума.

Ком в горле не давал сглотнуть и слезы подступили к глазам.

Что я сделала?

Я попросила его дать мне свободу, ничего плохого, ничего лишнего.

Он, как благородный мужчина предложил мне то, на что я даже не рассчитывала.

И я знала, что он сдержит свое слово, выполнив все обещания.

Но слезы застилали глаза, я не могла остановить их.

А все потому что не готова была с ним прощаться.

Утром я проснулась от того, что за окном шел дождь.

Я подошла к окну, сад утопал в водяной пыли, деревья клонились к земле.

Было такое ощущение, что был туман, дальше забора не было ничего видно.

Ливень хлестал по крыше.

Я оделась и спустилась вниз.

Кофе для меня не было, я постояла, посмотрела на пустую столешницу и внутри что — то дрогнуло.

Он сдерживал свое слово, начиная отпускать по мелочам, начиная с утреннего кофе.

В кухне никого не было, в