Неверный выбор генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

семь лет. Семь лет за то, что я на всю жизнь инвалид. Он оправдывался, что он приревновал. Потом говорил, что я сама психанула и решила спрыгнуть. Но соседи подтвердили, что все было не так. Конечно, его обязали выплатить мне компенсацию. Но что эти деньги, если я больше никогда не встану?

И вот однажды я плакала ночью, умоляя судьбу смилостивиться надо мной. Я снова хотела жить. Хотела на улицу. Хотела строить свою жизнь. А потом… потом я уснула и проснулась в другом мире, в другом теле.

И это было настоящим счастьем. Я плакала, сгибала руки, приседала, шевелила пальцами ног. И снова плакала. От счастья.

Ведь судьба дала мне второй шанс.

Глава 15

Глава 15

Может, именно поэтому, чтобы отплатить судьбе за возможность снова дышать, ходить, бегать, я и решила податься в сиделки. Ведь я знаю, что чувствует человек, которого болезнь распяла на простынях, оставляя наедине с ужасом необратимости. Наверное, поэтому у меня всегда находились слова утешения. Будь то старик, будь то молодая женщина.

Я давно вынашивала эту мысль: маленькая лавка в тихом переулке. Красивая вывеска. Люди приходили бы с тем, что давит на душу, — с горечью, страхом, памятью о потерях. А некоторые — с тем, что боятся потерять навсегда. Я бы забирала их воспоминания и вкладывала бы их в памятные вещи, которые они уносили бы домой.

И каждый раз, когда снова хочется пережить счастливое мгновенье или показать его кому-то, достаточно было просто взять в руки эту вещь. И тогда воспоминания нахлынут, заставляя забыть обо всем. Ты снова увидишь своими глазами то, что пережила много лет назад.

— Знаю я твои планы! — лицо Ирмы мгновенно окаменело. — Ты хочешь открыть свою лавку воспоминаний! Как твоя мать!

Я вздохнула. Денег хватало. Хватало на аренду, на вывеску и даже на объявления в газете. Я была уверена, что клиенты найдутся!

Если дар дан не просто так, почему не заставить его работать?

— Плохая идея! — резко отрезала тётя, и в её голосе проявилась та самая сталь, что не ржавела десятилетиями. — Ты помнишь, что случилось с твоей матерью?

Я перевела взгляд на камин.

Над полкой висели два портрета в тяжёлых рамах.

Бравого лейтенанта с прямым взглядом и жестким подбородком. И рядом — женщина с моими глазами, но с улыбкой, которая теперь казалась невозможной. Я не застала их.

Только эти картины да историю, обросшую вздохами тетушкиных воспоминаний.

— Ты была маленькая и наверняка не помнишь! Вдовьей пенсии не хватало, — продолжила Ирма, не отводя взгляда. — И она решила зарабатывать с помощью дара. И чем это закончилось?

Я молчала.

— Она медленно убила саму себя. Четыре месяца. Четыре месяца она пропускала чужую боль через себя, как фильтр. Вдовы, сироты, — перечисляла тетушка, хмуро глядя на портреты.

Мне нечего было возразить. И я знала, что спорить с тетушкой бесполезно.

— Ты знаешь, что всё придётся пропустить через себя! Я помню, когда я приехала, моя сестра выглядела как бледная немощь. Я ей тогда сразу сказала: «Забудь о своём проклятом умении! Ищи работу в прачечной, в лавке, где угодно!» Но разве она послушала? Конечно нет. И ты туда же! Вы обе ужасно упрямые!

— Но я уверена, что справлюсь с чужими чувствами! — голос сорвался, стал тоньше. — Да, придётся пропускать их через себя, но разве я не могу выстроить границы? Разве я не сильнее, чем…

— Ты себя не жалеешь! — перебила она, стукнув ладонью по столу. — Лучше вон… поищи другую работу сиделкой. Наймись к какому-нибудь старому графу. В свежей газете полно объявлений. Вперёд, пока какая-нибудь хитрая бестия не опередила тебя! А ещё лучше — выйди замуж!

Глава 16

Глава 16

Она высыпала мои монеты на клеёнчатую скатерть. Звон металла прозвучал глухо, почти виновато. В ее глазах я увидела удивление: «Ого!». Но я знала, что тетушка возьмет оттуда только часть на еду и жизнь. Она была слишком экономной. Даже если дело касалось чужих денег.

— Нет, а что? Выходи замуж! Пока всё не промотала. Солидное приданое получается. Какой-нибудь лавочник с удовольствием возьмёт тебя в жены. Будешь жить, в ус не дуть, — пробормотала она, но в голосе не было злорадства. Только усталость. И страх. Страх одиночества, который засел в ней навсегда после того, как ее бросил жених.

Я поморщилась. Брак. Безопасность. Тишина, в которой не будет ни его криков, ни его взглядов, ни этого медальона, что тянет ключицу. Я не любила эти разговоры о будущем. Тем более, что замуж за лавочника я не хотела.

— Я подумаю над этим, — выдавила я, отламывая кусок пирога.

Корица, яблоки, сахар — всё было на месте. Но язык не чувствовал ничего. Словно с того момента, как я переступила порог поместья, мир выцвел. Осталась только серая акварель и тяжесть в груди.

— Я отдохну пока, — сказала я, поднимаясь по скрипучей лестнице. Дерево стонало под каждым шагом, знакомым, как собственное дыхание.

— И подумай о замужестве! — донёсся снизу голос, уже мягче, но не менее настойчивый. — А то останешься старой девой, как я! Я тоже нос воротила от женихов, пока была молодая. А потом… потом и женихи кончились.

Я знала, что тетушка всю жизнь любила своего Эдварда Бергена. Даже когда он женился на Маргарет Дирк, которая располагала солидным приданным, она продолжала его любить. В ее душе теплилась надежда, что однажды все наладится. И правда. Был момент, когда казалось, Эдвард овдовел и счастье уже не за горами, он женился снова. Уже на Молли Саутон. Тем самым окончательно разбив бедное тетушкино сердце.

Я толкнула дверь своей комнаты.

Закрыла её на защёлку, отрезая наставления, запах кухни, голос тётки.

Комната была маленькой: узкая кровать, стол у окна, занавеска, выцветшая от солнца. Я сняла медальон и умылась. Капли прохладной стекали по запястьям, но не смывали ощущения его пальцев на коже.

Завтра я пойду в город.

Буду искать помещение, считать аренду, рисовать планы.

Но сейчас мне нужно было просто лечь. Закрыть глаза. И позволить тишине поглотить то, что я не смогла оставить в поместье. Медальон лежал на комоде. Тёмный. Тихий.

Но я знала: он ждёт. Как и я.

Глава 17. Дракон

Глава 17. Дракон

Я не открывал глаз.

Мне казалось, что всё это сон.

С той секунды, как я впервые сжал руками одеяло и почувствовал свои мышцы, почувствовал ткань, ощутил силу, способную не просто