Неверный выбор генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

— Нет, что ты, — прошептала я, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Мне пора. Я хочу сходить в город. Прогуляться. Я уже сто лет свежим воздухом не дышала.

Глава 24

Глава 24

— Надеть самое нарядное платье! Оно в шкафу! Сделай прическу и строй глазки всем, кого увидишь! — донеслось вслед, когда я натягивала плащ. Грубая шерсть колола шею, но это было живое ощущение, земное. — Авось среди них и судьба твоя!

Дверь захлопнулась, отрезав меня от наставлений.

Улица встретила меня гомоном, запахом жареного лука, конского навоза и сырой каменной пыли, принесённой ветром с набережной.

Я плохо знала эти кварталы.

Шесть месяцев моя вселенная ограничивалась тяжёлыми дубовыми дверями поместий, выложенными мрамором коридорами и тишиной его спальни, где время тянулось, как густая смола.

Здесь всё было иначе.

Кирпичные фасады, потемневшие от копоти и дождей, нависали друг над другом, будто сговариваясь не пропускать солнце.

Мостовая стонала под колёсами тяжёлых телег.

Торговцы кричали, подзывая прохожих, женщины в платках спешили к общественным колодцам, ведь не у всех дома был магический водопровод, а где-то в переулках уже звенел мерный, неумолимый молот кузнеца.

Я шла, втягивая голову в воротник, ища не просто стены, а пространство.

Небольшое. Проходное. Такое, куда люди будут заходить не потому, что обязаны, а потому, что им нужно выдохнуть.

Мои глаза скользили по вывескам: «Парикмахер», «Трактир», «Лавка свечника». Везде было слишком тесно, слишком громко, слишком чуждо.

Я уже готова была повернуть назад, когда взгляд зацепился за узкий проход между ювелирной мастерской и прачечной. Там, в нише, притаилось помещение с покосившейся дверью и старой, облупившейся дощечкой: «Сапожная мастерская».

Окна были забиты пылью, но подоконники широкие, крепкие, из цельного дуба.

Дверь скрипнула, выпуская мужчину в потёртом сюртуке и с тростью из чёрного дерева. Он остановился, щурясь на меня. Лицо в глубоких морщинах, глаза цвета выцветшего, застиранного голубого сукна.

— Простите, — мой голос прозвучал глуше, чем я хотела. — Вы хозяин? Помещение продается?

— Продаю, — кивнул он, опираясь на трость. В голосе не было ни интереса, ни раздражения. Просто сухой факт, как цена на муку.

— Сколько стоит?

— Восемьсот лорноров. Если берёшь сразу. Без торга.

Цифра повисла в воздухе, тяжёлая и неумолимая. Мешок золота, оставленный в моей комнате, вдруг показался не спасением, а лишь временной передышкой. Восемьсот — это почти всё. А если клиенты не придут? Если дар выжжет меня изнутри, как выжег мать? Если я стану тем же фильтром, через который течёт чужая боль, пока не высохнут вены?

Если я не смогу? Мне бы попробовать для начала. Научиться…

— А если… аренду? — спросила я, глядя, как мимо проходит женщина с тяжёлой корзиной белья, как мальчишка гонит ржавый обруч по мостовой, как жизнь течёт, не обращая внимания на мои страхи.

Группа мальчишек играла в войну. Один из них кричал, что он генерал-дракон Моравиа. И прыгал с рассохшейся бочки на врагов.

— Пятьдесят в месяц. Вперёд. И ремонт за свой счёт. Крыша течёт, пол гниёт, печь требует чистки.

— Пятьдесят… — я замялась, пальцы непроизвольно сомкнулись на холодном металле медальона под плащом. Он не пульсировал. Просто лежал. Как якорь. Как напоминание о том, что я больше не могу бежать от себя.

И тут я увидела лицо.

Не сразу бросилось в глаза, но заставило кровь стыть в жилах. Высокий воротник тёмного плаща, линия плеча, знакомая до боли в мышцах. Тот, кто полгода назад держал мою руку в бреду, кто шептал «убирайся» и «останься» в одно дыхание. Дитер.

Оно мелькнуло в толпе, за спиной старика. Я увидела черную карету с гербом Моравиа.

Я на мгновенье превратилась в дыхание. Застыла. Замерла. И тут я увидела, как Дитер помогает красивой белокурой девушке выйти из кареты. Ее башмачок ступил на подножку. Казалось, она настолько хрупкая, что одно прикосновение, и она рассыплется.

Они направились в сторону ювелирного. Мои глаза скользнули по вывеске, а я сглотнула, пытаясь проглотить свою боль.

— Так вы покупаете помещение или просто меня задерживаете? Знаете, у меня сегодня много дел! — сурово произнес старый сапожник.

Глава 25

Глава 25

Восемьсот лорноров.

Цифра висела в воздухе.

Я смотрела на старика-сапожника, на его треснувшие ногти, впившиеся в черенок трости, и чувствовала, как внутри поднимается холодная, тягучая паника.

Это была не просто сумма. Это был мой страх, материализованный в звонких монетах. Если я отдам их сейчас, у меня не останется подушки безопасности.

Не останется права на ошибку. А если дар выжжет меня? Если я стану фильтром, который пропускает чужую боль, пока не высохну сама?

Я уже открыла рот, чтобы попросить об аренде, чтобы растянуть риск во времени, когда тень накрыла нас.

Не тень от облака. Тень от массивной, лакированной кареты с гербом, который я не знала, но который точно принадлежал не Моравиа. Экипаж остановился так резко, что колеса взвизгнули по брусчатке, подняв облачко пыли, осевшей на моем плаще.

Дверца распахнулась. Из нее выпрыгнул мужчина — высокий, с русыми волосами, собранными в хвост, статный, в мундире капитана гвардии, который сидел на нем безупречно, словно вторая кожа. Капитан Венс. Друг Дитера. Он навещал генерала два раза в неделю. И я часто видела его в доме Моравиа.

— О, Хелен! — его голос прозвучал неожиданно громко для этой узкой улочки, разрывая напряженную тишину между мной и сапожником.

Венс улыбнулся широко, искренне, и в этой улыбке не было той надменной холодности, к которой я привыкла в высшем свете.

— Как вы?

Я моргнула, пытаясь стряхнуть оцепенение. Сердце предательски екнуло. Встреча с кем-то из круга Моравиа означала одно: новости. Или напоминание.

— Здравствуйте, — выдохнула я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Неплохо. А вы?

Старик-сапожник закатил глаза, демонстративно зевнув. Ему было все равно, кто перед ним — маркиз или нищий. Его интересовали только деньги и то, чтобы мы убрались с порога. Он уже потянулся к доскам, стоявшим прислоненными к стене. Он взял старый молоток, прикидывая, как заколотить окна, чтобы хулиганы не побили скромные витрины.

Венс даже не заметил грубости. Он сиял. Буквально излучал довольство собой.

— Очень даже хорошо! — он сделал широкий жест рукой, словно представляя себя публике. — Я недавно получил крупное наследство и титул. Так что теперь я… маркиз! И я богат! Представляете?

— О, я за вас очень рада, — автоматически улыбнулась я. Улыбка вышла натянутой, как струна. Внутри все сжалось в тугой комок. Маркиз. Новый титул. Новая жизнь. А я стою здесь, считаю заработанные