Неверный выбор генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

Глава 32. Дракон

Глава 32. Дракон

Она смотрела на мою руку. Не на меня. На руку, сжимающую её запястье. Её пальцы попытались разжать мои, но это было всё равно что пытаться согнуть железный прут.

Я попытался отпустить. Приказал мышцам раскрыться. Но они не послушались. Кончики пальцев покрылись неприятной, покалывающей немотой. Словно кость и сухожилия на секунду стали чужими, подчиняясь не моей воле, а тому, что рвалось изнутри. Дракон. Он не хотел отпускать.

Я должен был извиниться. Сделать шаг назад. Показать, что я контролирую себя. Но воздух вокруг нас сгустился, моя сила вышла из-под контроля.

Ректор был прав. Ему придётся заново учиться подавлять дракона.

Но я не отпустил. Я чувствовал жар её кожи, вдыхал этот электрический запах и видел, как в её глазах отражается мой собственный ужас. Я чувствовал жизнь. Единственную реальную вещь в этом мире, который последние полгода казался мне лучом света в темноте отчаяния и забвения.

— И в чём я был не прав, когда говорил, что ты продажная? — произнёс я.

Меня душила ярость. Одна мысль о том, что она отказалась стать моей женой и согласилась стать любовницей Венса, приводила меня в бешенство.

Я не мог себя контролировать. Не мог сдерживать ревность дракона.

Я не хотел отпускать её в этот серый, холодный город, где её может коснуться любой. Где Венс может поцеловать её руку.

Я сжал пальцы чуть крепче, притягивая её на шаг ближе. Тень от кареты накрыла нас, пряча от любопытных взглядов прохожих.

— Скажи, он тебе нравился, да? Всегда нравился? — задыхался я, чувствуя, что то, что я сейчас делаю — ужасно.

Нет, не стоило мне покидать стен поместья. Теперь мне снова нужно учиться контролировать чудовище внутри себя. «Прекрати!», — приказывал я дракону. Но он не слышал меня.

Я ведь не думал, что встречу её. И что в душе полыхнет такая ревность, что я забуду обо всем на свете!

«Быстро отпусти ее!» — приказывал я. Зверь не желал ее отпускать. Он хотел забрать ее себе. Закрыть ей рот поцелуем, сжать в объятиях до боли, до тихого писка.

— Отпусти! — произнесла она, а в ее голосе скользнуло лезвие боли. — Ты только что сам подарил меня ему.

Она дёрнулась, а я силой воли, через боль и онемение, заставил дракона разжать пальцы. Она вырвалась, едва не потеряв равновесие. А потом бросилась бежать через улицу.

Мне оставалось только сгорать в пламени собственного дракона.

Глава 33

Глава 33

Гул в ушах не стихал. Он заглушал стук собственных каблуков по мокрой брусчатке, крики торговцев и скрип тележных колес.

«Нас ничего не связывает. Действуй».

Эти слова звучали во мне, как приговор, выбитый на надгробии.

Каждое повторение откликалось тупой болью под ребрами, там, где раньше билось сердце, а теперь зияла пустая, холодная дыра.

Я бежала, не разбирая дороги, сворачивая в узкие переулки, где тени были гуще, а воздух пах сырой землей и гнилью.

Мне нужно было скрыться.

Не от него — Дитер Моравиа был слишком горд, чтобы бежать за служанкой по грязным улицам, — а от самой себя.

От той части меня, которая все еще надеялась, что его хватка на моем запястье была не жестом собственника, а мольбой.

Но я помнила этот взгляд. Вертикальные зрачки. Запах озона и ярости. Он не хотел меня вернуть. Он хотел сломать то, что считал своим имуществом. И когда я вырвалась, он позволил мне уйти. Потому что для него я уже не была женщиной. Я была вещью, которую он передарил другу, а потом передумал.

Я остановилась только у угла своего дома, прислонившись спиной к шершавому кирпичу. Воздух рвался из легких клочьями. Рука, которую он сжимал, ныла. Я прижала ладонь к груди, пытаясь унять бешеный ритм сердца, которое, казалось, вот-вот разобьет грудную клетку и выпрыгнет наружу, чтобы убежать от этой боли.

Слезы жгли глаза, но я моргнула, заставляя их высохнуть. Плакать нельзя. Слезы — это роскошь для тех, кого любят. А меня просто использовали.

Собрав остатки сил, я толкнула дверь.

Запах корицы и жареного лука ударил в нос, но вместе с ним в дом ворвался чужой, приторно-сладкий аромат дешевого одеколона. В гостиной, за моим скромным столом, сидел мужчина. Тетушка Ирма, сияющая, как начищенный самовар, подливала ему чай из своего лучшего чайничка — не того, что с отбитым краем, а «праздничного».

— О, дорогая! Как погуляла? — ворковала тетка, ее глаза лучились счастьем. Она даже не заметила моего бледного лица и растрепанных волос. — А вот господин Артур Пимплтон. Он тобой очень интересовался.

И тут же шепотом добавила:

— Сидит, ждет, аж потеет весь! Так хочет с тобой познакомиться! Я тебя расхвалила, так что не вздумай что-то брякнуть не то!

Я замерла на пороге, чувствуя, как внутри все сжимается в тугой комок раздражения.

Мне только этого не хватало. После ада в поместье Моравиа, после унижения на улице, вернуться домой и увидеть… это.

Артур Пимплтон поднялся.

Он был невысоким, пухлым юношей лет двадцати пяти, с лицом, напоминающим недопеченный пирог: бледным, рыхлым и покрытым легким пушком.

Его волосы, тщательно намазанные специальным маслом, блестели так, что на них можно было жарить яичницу.

Костюм на нем трещал по швам, а воротник рубашки впивался в короткую шею, создавая впечатление, что голова вот-вот лопнет, как перезрелый фрукт.

— Мисс Хелен! — он протянул руку, и я увидела короткие пухлые пальцы с обкусанными ногтями. — Ваше появление озарило эту скромную обитель светом счастья!

Я посмотрела на его руку, затем на лицо тетки. Ирма подмигнула мне, дескать, «смотри, какой жених», и кивнула на стул напротив Артура.

— Садись, милая, садись! — почти приказала она. — Господин Пимплтон человек занятой, у него дела. Чайку? С вареньем?

Глава 34

Глава 34

Я механически опустилась на стул. Дерево скрипнуло.

Артур тут же развернулся ко мне всем корпусом, и я почувствовала исходящий от него жар смущения и самодовольства одновременно.

— Тетушка Ирина рассказывала мне о ваших… умениях. Кстати, вы приготовили очень вкусный пирог! Можно еще один кусочек, — начал он, вытирая пот со лба платком, который тут же стал влажным комком.

Тетя Ирма снова подмигнула, заставив меня вздохнуть. Ведь к плите я не прикасалась уже почти год. И пирог готовила явно не я!

— Но прежде чем мы перейдем к обсуждению наших будущих отношений, я должен озвучить свои требования. Я человек практичный. Скобяная лавка —