Неверный выбор генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

Если бы она любила меня по-настоящему, она бы осталась. Несмотря на оскорбления. Несмотря на Элинор. Она бы дождалась объяснений. Я уверен, она бы дождалась… Если бы я хоть немного был ей дорог.

Но она ушла. Потому что контракт истек. Потому что работа была сделана.

Глава 22. Дракон

Глава 22. Дракон

Обида, жгучая и липкая, поднялась из глубины души. Она смешалась с чувством собственного ничтожества. Я позволил себе поверить в сказку. Позволил себе думать, что я для неё кто-то больше, чем «кусок мяса», который нужно отремонтировать.

А она просто забрала своё золото и ушла строить свою жизнь. Без меня.

Я выпрямился. Маска генерала Моравиа снова легла на мое лицо, скрывая трещины. Холод в груди затвердел, превращаясь в броню. Если она могла уйти так легко, значит, между нами ничего не было. Значит, я свободен от иллюзий.

Остался только долг. Клятва, данная мертвому другу. И девушка, которая любила героя, а не сломленного инвалида. С Элинор будет проще. Там не будет этой мучительной, ложной надежды. Там будет порядок. Честь. Спокойствие.

— Да, — кивнул я. Голос прозвучал ровно, без эмоций. Пусто и холодно, как зимнее небо. — Леди Элинор Торрен. Моя невеста.

Бабушка прикрыла рот рукой.

— Дитер…

— Я просто не успел никому сказать. А что по поводу Хелен… Я… Я просто хотел её поблагодарить, — перебил я, не давая ей возразить. — За работу. Но, насколько я понимаю, вы заплатили ей более чем щедро? Надеюсь, сумма соответствовала её… профессионализму?

Эвриклея кивнула, не смея поднять на меня глаз.

— В пять раз больше обусловленного, Дитер.

— Отлично, — сказал я, разворачиваясь к двери. Ноги держали меня крепко. Сердце билось ровно. — Тогда вопрос закрыт. Приготовьте карету. Мне нужно нанести визит вежливости в дом Торренов.

Я вышел в коридор, чувствуя, как холодная уверенность разливается по телу, вытесняя остатки слабости.

Хелен ушла? Пусть. Обиделась? Да, я понимаю ее обиду. Я бы сам на ее месте себя подушкой задушил, если бы мог. Холод коридора отрезвлял. Я чувствовал, как внутри все наполняется уверенностью.

«Она вернётся», — подумал я, и эта мысль была сладкой, как яд.

Она обязательно вернётся. Никто не платит слугам так щедро, как Моравиа. Сейчас она попытается еще где-нибудь проявить свое милосердие. Получит жалкие гроши. И вернется сюда. Горничной, например.

Я вспомнил, сколько раз возвращались слуги, и успокоился. Даже уйдя из дома, они потом искали способ вернуться обратно. «Возьмите меня, господин! Хоть кем угодно! Хоть посудомойкой!», — вспомнил я стенания одной горничной. Она взяла расчет, поскольку ей пообещали место камеристки. Но там она вместо обещанного получила гроши. И вынуждена была вернуться.

Эта иллюзия контроля успокоила меня лучше любого зелья. Я не был брошен. Я был временно оставлен. А значит, я всё ещё хозяин ситуации.

И я, конечно же, возьму ее обратно. Она снова будет в этом доме. И тогда все будет иначе.

Она просто слишком устала и обижена. Сейчас до нее дойдет, что ей предлагали стать герцогиней. И она прибежит сюда. Снова. Ко мне.

Дворецкий уже ждал с плащом. Я накинул его, даже не глядя на своё отражение в зеркале. Генерал Моравиа не смотрит назад. Он идёт туда, где его ждут обязанности.

Глава 23

Глава 23

Всю ночь меня кружило в вальсе.

Не по натёртому паркету бальных залов, а по самому краю лезвия.

Его ладонь на моей талии лежала тяжёлой, обжигающей, даже сквозь марлю сна.

Я чувствовала, как пальцы Дитера впиваются в рёбра, как его дыхание, пахнущее полынью, старой кожей и чем-то металлическим, обжигает мой висок. Мы не говорили.

Только кружились в каком-то яростном танце невысказанных слов. Мне казалось, что это не танец. А убийство. Злость, страсть, боль — всё это наполняло нас, а я чувствовала, словно мы связаны. Вопреки всему.

Я сжимала его руку, словно хотела причинить больше боли. Чтобы он понял, какую боль он причинял мне. Он сжимал мою талию так, что я вот-вот переломилась бы пополам. С яростью, словно искренне хочет моей смерти.

Мы танцевали молча, пока пол не провалился в липкую темноту, а его шёпот не растворился в гуле крови в ушах.

Я открыла глаза. Луч солнца, пробившийся сквозь рассохшиеся ставни, упал мне на лицо, разрезая остатки сна пополам.

Внизу живота я почувствовала сладкое тепло и тяжесть. Словно этот бесконечный ночной танец заставил меня хотеть его еще сильнее.

Я вдохнула, чтобы успокоить себя. Всё кончилось. Я дома. Впереди новый этап, новый виток жизни и…

Я посмотрела на медальон, который лежал на столике. Может, когда-нибудь в старости я покажу свои воспоминания внукам. А пока что я не намерена показывать его никому.

Цепочка застегнулась на шее, а я заправила его в декольте.

Пыль. Сушёная мята на подоконнике. Запах старого дерева и тёплого теста, просачивающийся из-под двери. Дом. Здесь не пахло лекарственными отварами и его болью. Здесь история закончилась. Окончательно, как отрубленная ветка.

Тётя Ирма уже гремела посудой. Её силуэт, чёткий и неприступный, мелькал в проёме кухни, отбрасывая длинную, ломаную тень на дощатый пол.

— Я тут всех женихов собрала, — бросила она, не оборачиваясь. Сковорода шипела, выпуская густой пар. — Найджел Хорнт. Сын бакалейщика. Брата, что на фронте сгинул, уже нет, значит, лавка достанется ему. Крепкий, руки золотые, не пьёт. Или вот Джодит Бергор. Скобяная лавка, недавно овдовел. Тихий, без претензий. Дом, двое сирот, крыша. Всё при нём.

Я села за стол. Дерево было шершавым, покрытым царапинами от ножей, колец от горячих горшков и тёмными пятнами, которые никакая щётка не брала. Чай в кружке отдал дешёвой горечью.

— Тёть, я тебя умоляю, — поморщилась я, отламывая кусок вчерашнего хлеба. Мякиш крошился на пальцах. — Я пока не хочу замуж.

— Тебе двадцать четыре, милочка, — она резко поставила тарелку передо мной. Пирог с яблоками, но запах корицы сегодня казался приторным, почти душным. — А это значит, что скоро на тебя и смотреть не станут. Рынок не ждёт. Или что? Ты решила в аристократки выслужиться?

Я поперхнулась. Жидкость обожгла горло, вызвав кашель, который вытряс из лёгких последний воздух.

В голове, как осколок разбитого стекла, всплыл голос герцогини: «Невестка. Хроники рода. Вечность». Я судорожно сглотнула, чувствуя, как по спине бежит холод. О, если бы тётя Ирма узнала, что герцогиня Моравиа предложила мне стать ее невесткой, а я отказалась, то она бы меня до конца дней грызла.

Поэтому я решила ничего не