Просто ещё один летний побег - Эрин Бренском

Кажется, весь бар заметил её одновременно. Кто-то более явно, чем остальные. Разговоры обрывались на полуслове. Несколько человек выпрямились в креслах, чтобы получше всё разглядеть. Каждая пара глаз была устремлена на неё. Марина, второй бармен, глянула на меня с другого конца стойки, приподняв брови в немом вопросе. Я лишь слегка пожал плечами. Понятия не имею, кто эта таинственная незнакомка.

И всё же что-то во мне шевельнулось. Она меня притягивала. Не в духе «пофлиртовать с клиентом». Скорее, защитное чувство.

«Это что-то новенькое, Кэл».

Женщина выглядит усталой, будто она дошла до конца любой дороги, которая привела её сюда, и решила, что сейчас ей нужно именно это место. И я понимаю. У этого бара есть свойство затягивать почти каждого, кто приезжает на Коконат-Бич. Чёрт, он и меня поймал в свои сети и втащил внутрь, когда я был совсем потерян.

Здесь все знают всех, и если ты турист — мы это видим. Мы присматриваем за каждым и считаем это место безопасным. Я не знаю ни её имени, ни истории, но я позабочусь о том, чтобы здесь её окружили вниманием. Марина, явно читая мои мысли, кивнула мне, мол, она сделает то же самое. Мы просто так привыкли.

— Тяжёлый день? — спрашиваю я.

Женщина открывает один глаз.

— Вы даже не представляете.

Её телефон на стойке загорается. Она, не глядя, переворачивает его экраном вниз с таким видом, будто он её раздражает.

Я пододвигаю ей стакан воды, пока жду её заказ на еду. Она замечает, и её плечи самую малость расслабляются.

— Спасибо, — тихо говорит она.

Мы перекидываемся парой слов, и я ставлю перед ней тарелку с сочным бургером и жирной картошкой фри. Ничего изысканного. Но это именно та еда, которая насытит тебя, если ты пил. Мы любим кормить людей, когда они выпивают. Музыка, еда и алкоголь — вот чем мы славимся здесь, в «Коктейлях и Хаосе».

Такая простая цель делает работу здесь стоящей. Мне нравится управлять баром, я горжусь каждой деталью — от заботы о посетителях весь день и ночь до протирания каждого липкого стола перед закрытием. В том, что я делаю, есть гордость, и я не могу сказать, что так было на других моих работах.

Я благодарен своему другу, Йену Блэку, на которого я работаю управляющим. Он не особо жалует людей и заправляет местным рыболовным чартером. У нас уговор, я заправляю в «Коктейлях и Хаосе», а он платит мне приличную зарплату. Это вытаскивает меня из дома, и я знакомлюсь с людьми.

Чего он не знает, так это того, что я делал бы всё и бесплатно. В отличие от Йена, я искренне люблю видеть новые лица со всего света, болтать с завсегдатаями и делиться шутками «для своих». Это та энергия, которой я подпитываюсь. Музыка, атмосфера, еда.

Она допила свой коктейль и половину воды. Я уже собираюсь спросить, не хочет ли она ещё, когда её глаза встречаются с моими. В них — тоска и печаль. Мгновение назад она смеялась над моими попытками разрядить обстановку, но сейчас ей не до смеха. Маска сползла, обнажив женщину с разбитым сердцем. От этого у меня сжимается в груди. Помощь людям у меня в крови. Мне хочется снова заставить её улыбнуться. Стряхнуть с неё всё то дерьмо, из которого она только что выбралась, и дать ей насладиться маленьким кусочком рая.

— Вы были правы, — говорит она рассеянно, отрывая взгляд от меня, чтобы рассмотреть бургер и картошку перед собой. — Выглядит потрясающе.

— Мои чаевые очень важны для меня, — подшучиваю я. — Я принесу ещё попить. Дайте знать, если понадобится ещё кетчуп или что-то в этом роде.

Я мимоходом её разглядываю. Не по-старчески похотливо. Мне просто любопытно, в какой ситуации она оказалась. Свадебное платье на ней помято и слегка подпорчено, будто оно уже прожило целую жизнь, прежде чем попасть сюда. Подол в пятнах. Пуговицы держатся на честном слове. И блядь, сколько же тут пуговиц. Платье похоже на орудие пыток, и мне интересно, что вообще заставило её его выбрать.

У неё прекрасные волосы. Длинные, светлые, спадающие свободными волнами по спине, а локоны обрамляют лицо так непринужденно, что оно кажется нежным и опасным одновременно.

«Не время и не место, парень».

Я перевожу взгляд на её лицо, снова задерживаясь на глазах. Они ярко-голубые и выглядят так, будто за сегодня натерпелись достаточно. Ей уж точно не нужно, чтобы бармен любовался её мягкими волосами. Её губы плотно сжаты, будто она старается быть храброй, но время от времени дрожащий подбородок выдаёт её с головой. Несмотря на хрупкость и усталость после того ада, что случился на её явной свадьбе, я вижу, что под всем этим кружевом и тушью скрывается сильная женщина.

На шее и в ушах поблескивают украшения — изящные и неброские, словно ей не нужна помощь, чтобы быть замеченной. Эта женщина чертовски богата и уверена в своём выборе украшений. Это говорит мне о том, что она не из какого-нибудь маленького городка поблизости. Она из тех, у кого есть деньги. По аксессуарам можно многое сказать о человеке.

Работа за барной стойкой определённо оттачивает наблюдательность. И моя сейчас на высоте.

Люди пялятся на неё, потому что не могут удержаться. Я пялюсь, потому что в моей груди что-то сжимается каждый раз, когда она переминается с ноги на ногу, выдыхает или выглядит так, будто собирается дать деру.

«Хочешь разобрать мысль по полочкам, Кэл?»

«Может, в другой раз».

Она похожа на человека, который бежал изо всех сил и не совсем понимал, где должен приземлиться. Я рад, что она приземлилась здесь.

— Ешьте, — говорю я ей. — Вам станет лучше, когда в желудке появится еда.

В конце концов, она начинает есть. И тут же просто проглатывает еду, будто это её последняя трапеза, и стонет от восторга, и чёрт бы меня побрал, если этот звук не бьет мне прямо в пах. Я качаю головой. Это чья-то почти-жена. Она под запретом. Каждая женщина, заходящая в бар, для меня под запретом. Я не