Мажор. Ставка на любовь - Женя Громова

После пробежки тренер сказал растянуться и брать ракетки. И пока все пошли разминаться, я, превозмогая стыд и закусывая губу, подошла к тренеру.

— Сергей Павлович, у меня нет ракетки, — призналась я, чувствуя, как щеки предательски нагреваются.

Он поднял взгляд от телефона.

— Так. Новенькая. Значит, Вика... — Он огляделся. — Орлов!

Тимур уже стоял у скамейки, потягивая воду из бутылки.

— Ага?

— Сходи с Викторией в хозблок. Возьмите ракетку и вторую корзину с мячами. Заодно покажешь ей, где у нас что.

— Есть, — коротко ответил он и кивнул мне.

Моё сердце тут же решило, что ему срочно нужно устроить марш в груди. С барабанами!

Но тут вмешался Даня, бодро подскочив к тренеру:

— Сергей Павлович, может, я? Я свободен! Могу и ракетку, и корзину, и вообще всё что угодно!

— Артюхов, — сказал тренер Данилу с таким выражением, будто у него заболела голова, — встанешь напротив второй новенькой и проверишь, как она держит ракетку и что вообще у неё с техникой.

— Ну раз так просите… — развёл руками Даня, но тут же повернулся ко мне и подмигнул.

— Вот и отлично, — кивнул тренер. — А вы, Орлов, дуйте с Викой в хозблок. Виктория, догоняй. Тимур, подбери, что ей подойдёт.

Я кивнула, чувствуя, как в животе всё скручивается.

Тимур двинулся вперёд, даже не оглядываясь, будто знал, что я пойду за ним. Ну конечно, у меня же не было выбора!

Так мы и шли молча за оградительную сетку, под трибуны, где и располагался хозблок.

— Какой ширины ручку доставать? — спросил у меня Тимур.

Я обречённо сглотнула. Когда я была мелкой и играла в теннис, то ракетки выбирала по цвету, а уже тренер говорил, какие модели мне подойдут! И ни разу я не выбирала ракетку сама.

— Видимо, ты давно не играла, — сказал Тимур, тяжело вздыхая и открывая хозблок ключом.

— Давно, — согласилась я. — Не знаю, какой размер нужен.

— Сейчас проверим, иди сюда, — и он пригласил меня в узкое маленькое помещение, где располагался спорт инвентарь.

Узкое. Маленькое. Помещение. Тимур. И я.

Глава 10. Холодные руки

Вика

Помещение действительно оказалось тесным. Я зашла следом за Тимуром, и воздух тут же наполнился запахом новых мячей и резины. Шум с кортов исчез, остались только мы. И моё сердцебиение.

Тимур тем временем выбрал с полки одну из ракеток и без предупреждения шагнул ближе. Я попятилась.

— Ай! — Я уткнулась в крюк на котором висели запасные сетки.

Тимур приподнял одну бровь.

— Я не кусаюсь.

Я сглотнула, потирая поясницу.

— Правша? — спросил он.

— Ага.

Неужели не помнит?

Он протянул мне ракетку.

— Попробуй.

Я взяла. Ручка показалась толстой, а ракетка тяжелой. Как будто я держу в руках не ракетку, а биту.

Тимур наблюдал с лёгкой усмешкой.

— Великовата. Сейчас дам полегче. Подожди.

Он развернулся, потянулся за другой — и его футболка натянулась на спине. Я быстро уставилась в пол. Потом посмотрела на свои кроссовки. Потом на мяч в углу. Потом снова на Тимура. Ну кто просил его быть настолько… вот этим?

— Попробуй эту, — сказал он, протягивая новую ракетку.

На этот раз она была легче, а рукоятка — будто «под меня». Я сжала её, взвесила в руке.

— С этой гораздо комфортнее.

— Ещё бы ты держала её правильно, — сказал он и убрал лишнюю ракетку на полку.

Я уставилась на свою руку. Всмысле “правильно”? И как вообще можно держать ракетку неправильно?

Он посмотрел на меня и подошёл ближе. В этот раз я не отшатнулась.

— Не за верхнюю часть. Держи за самый конец ручки. Вот так, — он аккуратно положил свою огромную ладонь поверх моей, сдвинул мои пальцы ближе к основанию.

Прикосновение обожгло. Такое уверенное, горячее… и абсолютно разрушающее мою способность мыслить.

— Удар будет сильнее, — продолжил он, будто не замечая, как я напряглась. — Когда держишь выше, рычаг короче, физику не забывай.

Я кивнула, с трудом сглотнув.

— Поняла, — выдохнула я. — Спасибо.

Он отнял руку и спокойно взял корзину с мячами, я — ракетку, и… с моим природным балансом неудивительно, что на выходе из хозблока, я в него врезалась.

Его ладонь легла на мою талию — быстро, уверенно. Я замерла.

— Девушек с холодными руками надо часто обнимать, — сказал он.

Смешок нервно сорвался с моих губ. Мои руки действительно были холодными.

— Осторожнее, — сказал он негромко, глядя прямо в мои глаза.

Я кивнула. Не способная произнести ни слова.

И всё же взяла себя в руки и прошла первая на выход.

Ракетка в руке казалась единственным, за что можно уцепиться в реальности.

Мы отправились к кортам. На солнце было тепло. На душе — приятное волнение. А впереди ждала тренировка.

Сергей Павлович посмотрел на меня, на Тимура и сказал:

— Орлов, берёшь шефство над Викторией. Через неделю она должна уже сносно играть. Занимайте крайний корт.

— Сергей Павлович, можно я Вику возьму? Мы друзья! — тут же влез Даня.

— Корзину бери, друг! И иди подачи тренируй, ты кистью не дорабатываешь, — припечатал тренер.

Даня взял из рук Тимура корзину с мячами я видела, как он что-то сказал Тимуру, а тот усмехнулся и покачал головой. И так выразительно они друг на друга смотрели. Ну явно поругались на счёт чего-то.

Но это не моё дело.

Я пошла на своё место, стараясь дышать спокойно, а Тимур, вместо того, чтобы встать напротив через сетку, подошёл ко мне близко:

— Показывай, какие удары знаешь, будем выстраивать технику.

Я встала и провела ракеткой, будто отбиваю бэкхэнд, кажется, это так называется, я уже ничего не помню.

Тимур тяжело вздохнул, подошёл ещё ближе, обхватил мою ладонь своей и показал, как делать правильно: изменил положение кисти, и высоту, с которой я держала ракетку, подтолкнул мой корпус в момент удара, чтобы он был сильнее.

Но если он думает, что его близость поможет мне быстрее понять, как правильно играть в теннис, он глубоко ошибается.

Всё, о чём я могла думать, это его запах, твёрдость его мышц, теплота кожи, холодность зелёных глаз.

О вселенная, надо было записываться на бег…

Тимур

Смотря на неё, я не мог перестать вспоминать наше совместное прошлое и сравнивать свою мелкую Ви с этой сочной, привлекательной девушкой.

У неё не было той холодной пафосной красоты, как у Алисы, но Вика словно светилась изнутри. Светилась и пахла, как редкий цветок — ванилью с примесью чего-то свежего, холодного и одновременно обжигающего.

И я старался сохранять контроль, а не