Отец подруги. Мой кавказский препод - Майя Новак

Можно ли возбудиться от того, как кто-то рассказывает настолько страшные вещи?

Разве в слове “баллистическая” есть что-то сексуальное?

Когда оно смешивается с особенным парфюмом моего препода, я могу точно сказать, что есть. В каждой гребаной букве секс. И это очень… просто офигительно плохо.

Сглотнув, поворачиваю голову и сталкиваюсь с пронзительным взглядом каре-зеленых глаз.

— Ну так что, Виктория? — спрашивает он тише, а у меня по коже бегут мурашки. — Каковы шансы, что наш клиент не врет?

— Довольно… — начинаю хрипло, а потом прочищаю горло. — Довольно низкие.

— На первый взгляд да. Но если он не стрелял из своего пистолета, то как можно доказать, что убил не он?

— Проверить экспертизу? Сделать еще одну?

— Молодец. Илья, что, если повторная экспертиза покажет тот же результат?

Остаток дороги, которая занимает у нас два с половиной часа, мы обсуждаем дело нашего препода. Я так увлекаюсь, что мне даже удается отодвинуть на задний план то, что я, кажется, начала хотеть Кабира Селимовича.

Мне мешает только одно. То, с каким восхищением я ловлю каждое его слово.

Это плохо, да?

Я, блин, нутром чую, что плохо. Но ничего не могу с этим поделать.

Мы приезжаем в суд за пятнадцать минут до заседания. Отец подруги успевает перекинуться парой слов со своим клиентом, а потом мы сразу отправляемся в зал судебных заседаний, до отказа набитого зрителями и прессой, поскольку дело резонансное и открытое.

Это заседание уже предпоследнее. Все теории, которые мы с Ильей выдвигали в процессе обсуждения, уже были опробованы Кабиром Селимовичем и проверены.

В конце заседания они с прокурором по очереди произносят завершающую речь. Когда это делает отец подруги, зал затихает настолько, что слышно, как сглатывает подозреваемый, а судья — чешет ногу.

Алиев умеет захватить внимание всех присутствующих. Его обаяние, уверенный тон, внешний вид и повадки заставляют слушать, замерев. Думаю, огромный процент успешности этого мужчины зависит именно от подачи.

И у меня гребаное ощущение, что я влюбляюсь в него. Не как в мужчину. Как в адвоката и профессионала.

Когда он заканчивает свою речь, я слышу, как многие в зале выдыхают, словно, как и я, задерживали дыхание все это время.

— Суд удаляется в совещательную комнату, — произносит председатель судейской комиссии. — Приговор будет вынесен завтра ровно в десять утра.

Он бьет молотком по деревянной подставке, и в зале воцаряется гул, когда все присутствующие начинают собираться, чтобы покинуть помещение.

— Завтра? — спрашиваю. — Получается, мы с Ильей не услышим оглашение приговора?

— Услышите, Виктория, — кивает Кабир Селимович. — Потому что мы остаемся здесь до завтра.

— Но как? А где мы будем ночевать?

— У меня в квартире, — произносит он и стреляет в меня взглядом.

— Кабир Селимович, простите, — вклинивается Илья. — У меня тут брат старший живет. А могу я переночевать у него? Мы не виделись два месяца, он только прилетел из Штатов.

— Если обещаешь завтра без пятнадцати десять стоять под этим зданием. Я отвечаю за тебя, Илья. Поэтому никакого алкоголя и, тем более, запрещенных веществ. Если ты нарушишь мои запреты, можешь забыть о юридической карьере в этой стране.

— Буду как штык. А алкоголь я в принципе не употребляю. Спортсмен.

— Ну тогда поезжай, спортсмен. Завтра жду возле суда. Ровно без пятнадцати. Не увижу тебя возле здания суда, не жду.

— Вас понял. Спасибо. До завтра. Пока, Вик.

— Пока, — произношу вяло, глядя на то, как Илья бодрым шагом топает на выход из зала.

А сама сглатываю.

Получается, я буду ночевать в квартире препода?

Только я и он?..

Глава 10

Я до последней секунды питаю надежду, что водитель, который везет нас через город, тоже будет ночевать у Кабира Селимовича. Такая себе, конечно, перспектива — ночевать в одной квартире с двумя фактически незнакомыми мужчинами. Но какой у меня выбор?

Машина заезжает в модный жилой комплекс, останавливается возле подъезда, и водитель глушит мотор.

— Леша, завтра в половине девятого, — говорит препод водителю.

— Понял вас, — кивает. — Хорошего вечера.

— И тебе. Виктория, выходим.

Мне не надо повторять дважды. Схватив свои вещи, я вылетаю на улицу.

Препод обходит машину и присоединяется ко мне.

— Постарайся одеваться до того, как выйдешь из машины, — строго говорит он, а мне хочется показать ему язык. Задолбал со своими нравоучениями.

Мы заходим в аккуратный подъезд. Кабир Селимович уверенно идет к лифту, а я семеню за ним.

Ох, как же не хочется в его квартиру! Просто до дрожи. Такое ощущение, что как только за нами закроется дверь, отец подруги набросится на меня и сожрет, даже не подавившись.

В кабине лифта приятно пахнет средствами для уборки. Играет тихая расслабляющая музыка. Но с каждым этажом, который мы преодолеваем, я напрягаюсь все сильнее. Больше всего меня напрягает то, что внизу живота становится адски горячо, а между ног я чувствую пульсацию.

Хочется одернуть себя.

Приказать взять себя в руки.

Напомнить, что мужчина, о котором я так некстати фантазирую, и в аромате которого тону в замкнутом пространстве, — это отец подруги и мой чертов препод!

Только вот доводы рассудка тем быстрее тают, чем дальше мы оказываемся от земли.

Кто бы сомневался, что у Кабира Селимовича пентхаус? Кажется, этот мужчина не привык к полумерам и среднему сегменту. Его уровень — товары с верхней полки. Даже подбешивает немного. Есть ли в нем хоть что-то от нормального человека?

Дверь в квартиру разблокируется карточкой. Я такое видела только в отелях в кино. Кабир Селимович просто прикладывает ее к считывающему устройству на стене, и после этого замок щелкает.

Отец подруги кладет руку на мою поясницу и подталкивает меня в просторную прихожую. Я делаю пару шагов, за спиной закрывается дверь.

Все…

Назад дороги нет.

Сглатываю.

— Раздевайся, Виктория.

Вздрагиваю от низкого голоса и повелительного тона. Его приказ прозвучал так, что внизу живота я почувствовала какой-то совершенно неуместный спазм.

— В смысле… — уточняю, оборачиваясь и ловя самодовольную ухмылку пепода.

— В смысле у тебя на шее шарф, на ногах сапоги. Снимай это все. Я покажу тебе квартиру. Ты сможешь принять душ, пока будет ехать доставка еды.

— Душ? Но я… в смысле, я не рассчитывала оставаться на ночь, поэтому не взяла сменную одежду.

— Не страшно, я дам тебе свой халат.

Это уже трындец, конечно. Мне не хватало еще разгуливать по квартире препода в его же халате.

— Не надо, я просто…

— Виктория, не выдумывай. Давай, сбрасывай обувь и идем.

Квартира огромная. Основное пространство открытое. Прихожая плавно переходит в гостиную со столовой