Измена. Финальный аккорд - Мари Соль

— То-то тебя обошла, — усмехаюсь ей в зеркале.

Евка, приоткрыв алый рот, поправляет расчёской укладку. У неё волосы светлее, чем у меня. На пару тонов, наверное. И вьются слегка. Но красиво так вьются! Почти и не нужно укладывать. Правда, Евка всегда завидовала моим волосам, прямым и тёмным. А я хотела такие, как у неё.

— А что плохого у меня? Вон, квартира своя в центре города. Работа зачётная! Я уже не говорю о том, что природа внешностью не обделила.

— А любовь? — говорю я печально.

Евка морщится, как от лимона. Не любит она это слово. Любовь!

— От любви проблемы одни! Мужиков влюблять в себя нужно, а не влюбляться. Использовать их нужно, а не давать им использовать нас.

Евка у нас — феминистка. Немножечко. Это она со мной сыплет лозунгами. А рядом с мужчиной. К примеру, с Суреном, по кличке «сеньор- помидор», потому что владеет овощными и фруктовыми базами. Вот с ним Евка как шёлковая! Сюсюкает, слушать противно. А тут...

— Я не умею использовать, — бросаю в ответ.

— Ну, тогда будь готова, что использовать будут тебя, — тянет слова, словно песню.

И, мазнув по щекам кисточкой, быстро уходит. На прощание мне пожелав ещё раз обдумать идею с ребёнком.

— Не кисни, Белок! — говорит от двери.

А я и не кисну. Оставшись одна, достаю из ящика свою музыкальную шкатулку. Стоит открыть её, как комнату наполняет фортепианная пьеса «К Элизе». Артур её тоже играл, и не раз!

В шкатулке сокровища. Самые ценные! Я их прячу от сестры. А не то испортит, заляпает. Даже касаться к ним не даю никому. И сама не ношу. Только смотрю, и сердце замирает.

Вот стеклянная белочка. Это не просто стекло, а богемское. Её мне Артур подарил на нашу первую с ним годовщину. Вот эту подвеску из серебра с позолотой и камушком в центре, дарил на день рождения. Она в форме ноты! Но я не ношу. Я боюсь потерять. Словно бы, потеряв её, я потеряю и его любовь, и саму себя. Я так ему и сказала...

А вот это кольцо с гравировкой дарил совсем недавно, когда завершил симфонию, посвящённую мне. Само колечко простое, из золота, с маленьким фианитом по центру. На обороте есть надпись «Моей маленькой Музе». Я когда прочитала, так плакала...

Надеваю его. Но не на средний палец, куда оно и предназначено. А на безымянный. Сюда чуть большое! Поменьше бы чуть...

Отставив руку, смотрю на неё.

— Липницкая Бэла, супруга маэстро Липницкого. Это она вдохновила его писать музыку. Ведь за спиной у каждого великого мужчины стоит его женщина, которая любит и верит в него.

Глава 6. Марк

Идея с ремонтом пришла неожиданно. Я просто решил, что пора поменять что-то в жизни. Но с чего начать? Работу я никогда не поменяю. Как и стиль в одежде. Максимум, на что отважился, это шляпу надеть. Ульяна заметила! И это главное. Только этого мало. Решился сменить интерьер.

Коллеги восприняли новость с азартом. Бюджет небольшой, но достаточный. Ремонт будет не евро, косметический. Изменим цвет стен, полы обновим, кое-какую мебель подкупим. Начали сверху. На нашем этаже уже вынесли мебель из нескольких комнат. Стены шлифуют. Такой шум стоит. И запах, конечно…

Ну, а что делать? Красота требует жертв. Глядишь, и жизнь на лад пойдёт. И бизнес в гору.

Я выхожу, чтобы проверить, как ведутся работы. Бригада большая, но всё контролирую сам. А иначе, упустишь, своруют, сфилонят! И вместо красоты выйдет что зря.

Замечаю открытую дверь. Кабинетик Ульяны. И сердце сжимает в тиски! Её стол в коридоре, и стульчик, слегка примятый её попкой. Я вздыхаю. Эту комнату решил оборудовать под архив. Чтобы не простаивала. Но и отдать её кому-то из прочих ребят не могу. Просто не могу, и всё!

— Начальник! — кричит бригадир, — Тут какие-то рисунки. Чего с ними делать?

— Оставь! — отзываюсь. Спешу посмотреть.

В грязных руках он сжимает работы Ульяны. Её наброски обложные. Тут же и пчёлы. Совсем ещё ранние. Те, что она не показывала мне. Она мне много чего не показывала.

— Дайте это сюда, — говорю. Прижимаю бумаги в груди.

— Сейчас вынесем шкаф и начнём обрабатывать стены, — докладывает бригадир.

— Отлично! — бросаю ему, — Если найдёте ещё что-нибудь, вроде… этого. Секретарше оставьте, тёть Кате.

Они соглашаются. Я оставляю их делать свою работу. А сам иду делать свою. Пока ремонт, как лавина, докатится до моего кабинета, нужно многое успеть. Конечно, ремонт — это временно! Но я планирую на это время переселиться в «архив», а точнее, в её кабинет. Посидеть там немного, в тиши, и подумать…

Когда иду мимо секретарской, тёть Катя как раз красит губы. Она у нас «сдобная», мягкая, словно пирог. И всегда пахнет выпечкой. Точно, как мама!

— Ой, Маркуш! — подзывает. Как будто я не начальник ей вовсе, а так.

Но я, тем не менее, позволяю ей такое к себе обращение. Из женщин, не считая моей матери, только она знает обо мне слишком много. К примеру, какое печенье люблю! Овсяное, плоское, тёмное, и непременно с корицей. И две ложки сгущёнки в чашечку с кофе, а сахар не нужно уже…

— Смотри-ка! Пятно посадил! — укоряет тёть Катя и тычет туда, где только что были прижаты рисунки Ульяны. Теперь я держу их в руке.

Я прижимаю подбородок к груди и вижу… Действительно! Пятнышко. Рисунки-то сделаны тушью. Теперь на рубашке красуется клякса. И угораздило меня сегодня надеть эту светло-серую…

— А ну-ка снимай! — говорит тётя Катя. Не говорит, а приказывает, — Снимай, говорю!

— Да, ну, тёть Кать! Делать вам нечего, что ли? — вздыхаю.

— Ты давай ещё, поупрекай меня! — встаёт она в грозную позу. Правда, с её фигурой и внешностью, любая поза выглядит мило. Так и хочется подойти и прильнуть!

Я захожу в кабинет. На ходу расстёгиваю пуговки на рубашке. Майку тоже сменю. Благо, у меня в шкафчике всегда висит сменный комплект одежды, носков и нижнего белья.

Тёть Катя идёт за мной следом:

— Давай мне, Маркуш. Застираю! Прям щас под горячей водой. Глядишь, и спасу тебе вещь. Вещь-то хорошая, — щупает ткань, — Вон, натуральный хлопок!

— Ну, так! — смеюсь я, — Плохие не носим.

Она удаляется вместе с рубашкой, прикрыв за собой дверь. А я снимаю майку через голову. Остаюсь только в брюках, носках и туфлях. Открыв дверцу шкафа в углу, изучаю его содержимое. К этим брюкам какой цвет подойдёт? Светло-зелёный, или тёмно-коричневый?

Нательную майку ещё