Пропавшая истинная - Лана Нежная

под нос какую-то грустную мелодию. Потом села на берегу, сплела венок из полевых цветов, что цвели рядом, и надела его на голову. Посмотрела на своё отражение в воде.

— Хм... даже цветы уже не спасают... — сказала она тихо, с такой щемящей грустью, что у меня сжалось сердце. Она поправила выбившуюся прядь, и я заметил, насколько она похудела. Кости проступали сквозь тонкую ткань платья.

Волк лежал в нескольких метрах, наблюдая.

Она повернула голову, посмотрела на него, а потом медленно подошла и села рядом на траву.

— Можно, я тебя поглажу, Серенький? — спросила она тихо, протягивая руку. — Ты же меня не укусишь?

Волк замер. А потом, к моему изумлению, повернулся и подполз к ней на брюхе. Как огромная, покорная собака. Подставил тяжёлую, заросшую шерстью голову.

Она погладила. По голове, за ухом, потом провела ладонью по мощной шее.

Волк от удовольствия даже глаза прикрыл. Из его груди вырвался низкий, утробный звук, похожий на мурлыканье гигантского кота.

— Ты не страшный, — шептала она, перебирая густую шерсть. — Ты хороший. Жалко будет тебя оставлять...

Волк подался вперёд и осторожно, чтобы не напугать, уложил ей голову на колени.

Она не боялась. Запаха страха не было. Был только запах полевых цветов, речной воды и её слабый, болезненный аромат.

Когда пришло время возвращаться, солнце уже клонилось к закату. Она убрала руки и сказала:

— Ну что, пойдём домой?

Волк поднял голову, чтобы встать, и случайно коснулся носом её кулона.

Его как обожгло.

Он резко отдернул морду, фыркнул. Потом начал принюхиваться. Тыкаться влажным носом в чёрный камень.

Этот кулон был на ней всегда. Небольшой, гладкий чёрный камень на обычной чёрной верёвочке. Она его никогда не снимала.

— Мм, Серенький, ты чего? — она улыбнулась, беря камень в ладонь. — Камешек нравится?

Она поднесла его к его морде.

— Это от мамы. Она умерла, давно. Тоже опухоль... — её голос дрогнул. — Просила не снимать. Никогда. У неё такой же был. С ним и похоронили. Сказала, он меня сбережёт.

Но моему волку было плевать, о чём просила её мать.

Внутри него что-то щёлкнуло. Он просто раскрыл пасть и со всего маху клацнул зубами.

Камень раскрошился.

И в ту же секунду Волка отбросило назад.

Во рту горечь, язык пёк огнём, словно он наглотался раскалённых углей. Он начал яростно фыркать, выплюнул осколки на траву, облизал морду, потёр лапой пасть.

А меня накрыло волной.

Запах.

Лес после дождя и спелая земляника.

Её запах. Запах той девочки из роддома. Моей Истинной.

Барьер рухнул. Тридцать лет пустоты заполнились за одну секунду. Связь ударила с невероятной силой. Моя. Моя. Моя.

Она была в шоке. Вскочила на ноги, отшатнулась.

— Серенький, что ты наделал?! — она схватилась за шею. На ней теперь болталась просто верёвочка.

На земле, в траве, валялись чёрные крошки камня. И между ними я увидел маленький, пожелтевший от времени осколок.

Кость.

Внутри этого камешка была кость?

Волк тоже увидел. Он понюхал. Пахло оборотнем. Другим волком. Чужаком. Это какое-то колдовство? Маскировка? Проклятие?

Она опустилась на колени, хотела собрать кусочки.

Волк зарычал. Низко, предупреждающе. Не пустил её.

— Серенький, ты чего?! — она посмотрела на него с испугом.

Он схватил осколки пастью, игнорируя боль, и потащил их к реке. Зашёл в воду по брюхо и выплюнул.

Кусочки обожгли язык и нёбо. Из пасти начала течь тёмная кровь. Он жадно мыл морду в воде, фыркал, тряс головой.

Она стояла на берегу, прижав руки к груди.

Я тоже был в шоке. И я был внутри, и ничего не мог поделать. Пока волк пытался промыть ожоги, я орал ему:

«Выпусти меня! Нам надо поговорить с ней! Это она! Понимаешь?! ОНА!»

Не реагировал. Пытался силой подавить, вытолкнуть его. Не давал. Зараза упёртый. Огрызался внутри моей головы, скаля клыки.

Потом он вышел на берег, отряхнулся, разбрызгивая воду с кровью, и лёг перед ней на живот, поджал хвост и заскулил. Тихо и жалобно.

Она замерла. Смотрела на его окровавленную морду. Страх в её запахе сменился жалостью. Она медленно опустилась на колени прямо в мокрую траву.

— Поранился? — прошептала она, протягивая руку. — У тебя кровь... Больно?

Села рядом, не боясь ни крови, ни клыков, и начала осторожно гладить его по голове. Волк закрыл глаза. Вроде она уже не злилась за разбитый кулон.

Через полчаса волк встал, стряхнул с лап песок. Она тоже поднялась. Пошли домой.

«Выпусти меня к ней, — просил я его, уже без злобы, просто устало. — Нам надо поговорить. Я должен ей всё объяснить».

Не пускал. И злился на меня. Огрызался, скалил клыки.

И тут до меня дошло.

Получается, он всё это время чувствовал её. Каждую секунду. Он знал, что она — его пара. Он знал, что она умирает.

Но как? Почему не учуял я? Почему этот проклятый камень прятал её от меня, но не от зверя? И что за кость была внутри?

Глава 7. Белая волчица

Катя

Жизнь шла медленно, неторопливо, словно эта глушь существовала вне времени.

Я навела порядок везде, куда дотягивались мои руки. Запаслась дровами — таскала по два полена за раз, отдыхая после каждого похода к сараю. Обошла все окрестности, выучила каждую тропинку, каждый куст и чувствовала себя здесь на удивление спокойно. Как дома.

И я была не одна. У меня был свой сторожевой пёс.

У меня реально было ощущение, что он меня охраняет. Он ходил за мной везде: в лес за ягодами, на речку, в сад. Я полола цветы — он лежал в тени веранды, я шла за водой — он плёлся следом, останавливаясь ровно в десяти шагах. Только когда я заходила в дом и закрывала дверь, он уходил по своим делам, а ночью возвращался под окно. Мы жили душа в душу. И кошмары, которые мучили меня годами, исчезли. От них он меня тоже охранял. Я спала крепко, зная, что за окном он.

Только мои приступы он переносил плохо.

В прошлый раз я даже окно закрыла, боялась, что в своём горе он запрыгнет внутрь и поранится. Так он скрёбся в дверь до крови на когтях, а потом, когда мне полегчало, я слышала, как кто-то долго и надрывно выл в лесу. Почему-то я подумала, что это он. Хотя, может, и правда волки. Сосед же предупреждал.

А потом на речке я сама решила его погладить. Это было необычно. Я ожидала жёсткой шерсти, а он оказался невероятно пушистым, мягким, с