Пропавшая истинная - Лана Нежная

И я всё слышала. Слух у меня теперь тоже был отменный. Я слышала, как бьётся его сердце.

Потом я слушала, как он наводит порядок в моём доме. Убрал таз с водой. Снял постельное бельё, намоченное потом и водой. Стирал руками полотенце и простыни, а потом ушёл и вывесил их на улицу. Я слышала, как скрипели прищепки.

Потом он проверил нас и ушёл к себе.

И я тоже прекрасно слышала каждый шаг, каждое его действие — через забор и даже через стены. Он позвонил кому-то. Голос был низкий, напряжённый.

— Альфа, ты был прав. Случился оборот.

Пауза. Я слышала тихий, металлический голос из трубки, хотя он звучал так, будто человек стоял в комнате.

— Егор… это же хорошо. Как волчица?

— Ужасно, Альфа, — Егор говорил тихо, но я слышала каждое слово. — Она очень слабая. И она… она ещё маленькая. Не щенок, но и не взрослая. Так… подросток. Если получится найти того, кто с ней это сделал… я лично разорву на части.

— А так в целом… повреждений нет? Видит, слышит, обоняние работает?

— Вроде цела. Но шерсть… она как будто местами клочьями, тусклая. Я такого не видел никогда.

— Разберёмся. Выхаживай, регенерация должна сделать своё дело. Теперь только ждать. На кого похожа? Какой клан?

— Ни на кого, Альфа. Она белая. Шерсть отдаёт сталью… сединой… я таких не видел. Белых волков в природе почти нет.

— Хм… — голос на том конце был задумчивым. — Может, из-за заточения сменился окрас? Магия камня так повлияла?

Я задумалась над его словами. Мои волосы тоже были русыми, светло-русыми. Летом выгорали до пшеничных. Но когда я заболела, они начали выпадать клочьями, а потом, когда отрасли, стали абсолютно белыми. Почти как седина.

Они попрощались, а ко мне пришло осознание. Это не сон. Это правда.

Я — собака. Вернее, волчица. Вернее, оборотень.

И Егор тоже. И какой-то Альфа. И такие есть ещё. Разные кланы. Боже…

Пусть это будет не сон. Пусть эта маленькая, слабая белая волчица действительно обладает волшебной регенерацией. Пусть она спасёт меня. Пусть она спасёт нас. Потому что я не хочу умирать.

Глава 8. Камень Безмолвия

Егор

Волк мой просто озверел.

Он рычал на меня, скалил клыки и не давал выйти. Я уговаривал его до самого утра.

— Дай мне хотя бы поговорить с Альфой, — мысленно взывал я, пытаясь продавить его волю. Нужно выяснить, что это было и как это на неё повлияло. Нам нужна помощь. Ей нужна помощь, она умирает! Выпусти меня, ты, лохматый придурок!

К рассвету он, кажется, понял, что сам не справится. Он неохотно перестал рычать, добежал до нашего дома и, переступив порог, с грохотом вышвырнул меня в человеческое тело.

Я сразу потянулся за телефоном. Набрал Альфу. Он спал, но ответил на первый же гудок — инстинкты у него были ещё те.

— Альфа, — выдохнул я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — У нас проблемы.

Я рассказал всё. Про чёрный камень. Про кость внутри. Про то, как волку обожгло пасть, пока он избавлялся от осколков.

На том конце провода повисла тяжёлая тишина.

— Чёрный камень с костью оборотня внутри, говоришь? — голос Альфы стал жёстким, как сталь.

— Да. Всю пасть себе обжёг, пока выплёвывал.

— Я передам нашим старейшинам, пусть копают. Это точно колдовство. Может, шаман какой... Только откуда у него кость взялась?

— Хороший вопрос, — я провёл рукой по лицу. — Мать у неё тоже такой камень носила... Альфа, а сколько их ещё? Может, где-то точно так же ходят и увядают чьи-то истинные... С этим нужно что-то делать.

— Я понимаю, Егор. Я не оставлю это так. Разберусь, я тебе обещаю. Мы найдём виновника. А ты... ты почувствовал волчицу? Когда он разбил камень?

Я сглотнул.

— Нет...

— Плохо... — Альфа выругался. — Может, камень убивает в первую очередь не человека? Блокирует зверя, и тот гибнет внутри.

— Мне всё равно, — отвечал я. — Даже если она без зверя, она моя пара. Я её не брошу.

— Я понимаю, Егор. Но если бы была волчица, то она бы помогла побороть болезнь. Волчья регенерация...

— Чёрт...

— Я о том же. Слушай меня. Если она умрёт как человек, твой волк точно не выживет. Нужна связь, Егор. Если будет связь через метку, она будет черпать силу от тебя. Есть вариант, что ты тоже можешь её спасти.

— Он меня не пускает к ней, — я почти выл в трубку. — Просто не пускает! Подавить его не получается, как я ни пытался. Он как одержимый.

— Он защищает свою пару, Егор.

— Нашу пару!

— Ты её не признал сразу. Ты не почувствовал её человеком. Он защищает свою пару, потому что ты не взял на себя ответственность.

— Чёрт... — я снова выругался, чувствуя, как внутри поднималась волна вины.

— Наблюдай. Через пару дней полнолуние. Если волчица жива, если в ней осталась хоть искра, она проявит себя. Я уверен.

И я начал наблюдать.

Теперь я просто жил внутри волка. Я не мог выйти, но ловил каждый её жест, каждый вздох.

Катя. Катюша... Она... она красивая. Ей бы только выздороветь. Набрать вес. Она очень красивая. И добрая. И хозяйственная. И милая. И волка моего, придурашного, любит. По-настоящему. Как собаку, но любит.

А он пользовался! Ластился к ней, как большая неуклюжая псина. Она ему даже свою старую расчёску выделила и чесала его. Тот от удовольствия даже поскуливал, закрывал глаза и распластывался на траве, подставляя брюхо. Мне в такие моменты хотелось выть от возмущения, но Волк был так счастлив, что я даже не мог злиться. Не боялась его совсем. Гладила, обнимала, даже в нос целовала! А тот лизал её в ответ, язык у него с ладонь, а она смеялась. Так звонко и искренне, что у меня внутри, в человеческой части души, всё замирало и сжималось.

По ночам у неё поднималась температура.

Это было похоже на признаки оборота, но запаха волчицы не было. Только человек. Только её боль и жар. Поэтому мы просто ждали.

И в полнолуние это случилось.

Волк долго не пускал меня, метался по двору, выл на луну, скулил, царапал двери. Но когда понял, что ей нужна помощь, а он, зверь, не может ей помочь, — выпустил меня.

Я влез через окно, пытался объяснить, помочь. Но как помочь взрослому человеку? Обычно первый оборот проходит в детстве, мы этого даже не помним, это как проснуться утром,