Академия «Чёрный тюльпан» - Елизавета Мальчикова

— Аделаида Сергеевна. — Послышался голос одного из потомков, и она быстро вышла, так и оставив ящик открытым.

Глава 5 Гиена не ждет приглашения — она берет свое

Ключ отбрасывал редкое сияние в свете лучин. Едкое чувство подвоха охватило моё сердце.

— Мне кажется, она как-то нас заметила, — шепчу я в полумраке.

— Не могла, — чеканит Ден и уверенно направляется к заветному ящику. Шаг, второй. Исполинская фигура наклоняется, и длинные пальцы тянутся к ключику, но отчего так сосёт под ложечкой?

— Стой!

Ден замирает и вопросительно смотрит на меня.

Буду действовать сама, без ключей, и тем более, не могу подвергать Дена такой опасности.

Гиена не ждёт приглашения — она берёт своё.

— Дальше я сама. Тебя могут исключить из-за меня.

— Как и тебя. — Ден медленно подходит ко мне, будто боясь, что я упорхну в темноту коридора. — Это моя сестра пропала, а значит, дело только моё.

Ден едва касается моей руки, но я решительно выхожу из кабинета.

— Значит, видела во мне лишь орудие для достижения своих целей?

Я замираю, но оглянуться не в силах. Знаю: Ден стискивает зубы.

— Да, — бросаю я и быстрыми шагами направляюсь в библиотеку, смахивая горячие слёзы.

— Как и все они… — доносятся до меня слова, от которых щемит внутри тоска.

Ярость накатывала волнами, как вечный шторм на границе острова. Она ломала меня, выворачивая душу наизнанку.

Миновав два этажа, я остановилась у массивной двери и вытянула руку вперёд. Тяжело дыша, понимая, что разум отказывается ясно мыслить, мне понадобилось всего несколько минут, чтобы унять дрожь в руках. Перед мысленным взором встаёт конструкция замка: малый цилиндр, припаянный к основному. На противоположной стенке последнего располагалась прорезь, её длина равнялась высоте самого цилиндра. В нос ударил тяжёлый металлический запах ржавчины. Шестерёнки поддались давлению моей стихии, но совсем немного — будто мысленный ключ застрял в замке.

Давай же!

Плоский стержень проходит в отверстие дальше; лопасть тяжело проворачивается, и раздаётся щелчок. Дверь приоткрылась, а из груди вырывается вздох облегчения. Тусклый свет от лучины падает на стены, увенчанные красными тяжёлыми гобеленами. Их искусно разместили высоко от пола, чтобы выгодно подчеркнуть великолепие архитектуры, богатой резьбой по камню. Я медленно иду дальше, высоко подняв голову и пытаясь разглядеть металлические двухъярусные стеллажи. Уже светает, но у меня есть ещё немного времени. Поэтому быстро пробегаюсь глазами по старым пыльным книгам, но моё внимание привлекает небольшой сундук. Я подхожу ближе и, встав на носочки, двумя пальцами подталкиваю его. Сундук падает прямо мне в руки. Он совершенно чистый — тем, что спрятано внутри, пользуются очень часто. Как бы мне ни хотелось его открыть, я должна уйти, потому что часы сестры показывают шесть утра. Один короткий час свободы. Взглядом окидываю переплёты с золочёным тиснением, серебром и эмалью. Невольно вырывается вздох досады: я нутром чувствовала, что ответ кроется на этих полках роскошества. Ставлю сундук на место и поспешно удаляюсь из библиотеки, закрыв невидимым ключом за собой дверь.

— Каждому человеку свойственна спонтанная телепатия: это когда, например, близкий внезапно предчувствует тревогу, находясь очень далеко. — Аделаида Сергеевна сегодня в строгом сером костюме. Уж не знаю, намёк ли это на моё шаткое положение в академии или её личное душевное равновесие. — Однако чтение мыслей, передача материальных объектов, умение предположить будущее и заглянуть в прошлое доступны, увы, не каждому…

Что может быть в том сундуке? Мемуары о владении всеми видами магии? Личные заметки архимага? Запретные заклинания тёмного мага, которые выходят за рамки магических правил? Ужасные тайны академии? Голова шла кругом.

— А заглянуть в прошлое и вовсе резонанс! — Голос директора выводит меня из раздумий. Прошлое… Заглянуть в прошлое…

— Расскажите о ретрокогнитивной телепатии, — слова сами срываются с моих губ.

— Как интересно… — Аделаида Сергеевна опирается о стол из красного дуба; зал замолкает.

— Что есть информация, Елизавета?

Я задумываюсь, но лишь на несколько секунд: — Поток.

— Верно. И любой поток можно считать, например, через предмет-резонатор. Некоторые вещи оставляют очень сильные эмоции, именно по ним можно считать прошлое человека… Но на экзамене вам не предоставят такой возможности, потому что через предмет можно уловить лишь обрывки, маленькие клочки, которые соединить воедино очень долго и энергозатратно. Комиссию будет интересовать…

Она намекает мне на что-то?

Я смотрю на часы Лили, но они молчат. Всё это время они не поведали мне ничего о том, что случилось с моей сестрой. Я устало качаю головой, вспоминая, как еле уловимая вспышка озарила моё сознание тогда на берегу… А что если? Предмет может быть и живым, например человеком! Тёмный маг… Всё крутится вокруг него. Сундук! Это определённо его тайный схрон.

После занятий устало плюхаюсь на кровать. В комнате тихо, слышится лишь потрескивание фитилей. Из-за стены доносятся девичьи голоса. Веки становятся свинцовыми.

От шторма земля грохочет и трясётся. Мы с Лилей сидим на кровати, скрестив ноги под лоскутным покрывалом. Она шила его сама всю жизнь, собирая понравившиеся лоскутки.

— Смотри, это от твоего старого одеяла. — Лиля смеётся и показывает на жёлтую ткань. Когда-то она была солнечного цвета, теперь же блёклого, как сливочное масло.

— А это чей? — Я показываю на ткань цвета индиго; он кажется лишним на пастельной палитре. Лиля замолкает, и улыбка пропадает с её лица.

— Лиля, не отталкивай меня.

— Это допрос? — Она всегда переходит в атаку, когда что-то скрывает.

— Нет… Я переживаю за тебя.

— Не надо, я уже взрослая! — Она резко отбрасывает покрывало, и наша тайная юрта рушится прямо на глазах.

По стеклу гулко бьёт дождь. Лиля, заключив покрывало в охапку, зло закидывает его в шкаф. Краем глаза я замечаю там коричневый корешок.

— Ведёшь дневник? — Голос дрогнул от обиды: я поняла, что сокровенными секретами сестра делится не со мной. Сестра пожимает плечами. Резко поднявшись с кровати, я в два шага оказываюсь у шкафа и хватаю толстую рукопись. — Ну и настрочила же ты! — Золочёные инициалы сестры на обложке блеснули в свете лучины.

— Отдай! — Сестра смешно подбоченилась.

— Не отдам, курочка моя!

Лицо сестры искажается, но она машет на меня рукой и садится на кровать соседки: — Крути дневник в руках сколько влезет, всё равно не откроешь. На нём заклинание от чужих глаз.

Кнопка на глянцевой коже щёлкает, но дневник не открывается, как бы я ни старалась. Кладу его рядом с сестрой.

— Может быть, ты когда-нибудь расскажешь мне…

Под ногами трескается пол. — Лиля! —