Закрыть гештальт - Анна Шнайдер

ничего не делаю просто так, из врождённой вредности, потому что она у меня отсутствует. А некоторым людям нравится унижать других, мучить, оскорблять. Наташа выбрала меня объектом своего самоутверждения, и ведь не прогадала — самоутвердилась по полной.

— Кто? — раздражённо сощурился Прозоров, когда я вернулась к нему за столик, и красноречиво уставился на пятно у меня на груди.

— Это имеет значение? — Я вопросительно подняла брови. — Что ты этому человеку сделаешь? Пальцем погрозишь?

— Как минимум выставлю из своего ресторана, — с нажимом ответил Гриша, и я позволила себе скептически хмыкнуть.

— Ты? Не смеши меня. Ты по моему унижению впереди планеты всей и вдруг будешь выгонять того, кто всего лишь пролил морс на моё платье? Это анекдотично.

Прозоров внезапно побледнел почти до синевы, и в глазах яркой вспышкой мелькнуло что-то непонятное. Что-то, из-за чего мне вдруг вновь стало больно.

— Пойдем. Я тебя подвезу, — сказал Гриша, поднимаясь, и шагнул ко мне, протягивая руку, чтобы помочь встать. — Всё равно концерт уже прошёл, больше ничего интересного не предвидится.

Я ещё не дожила до самого интересного, но тут сама виновата.

У меня просто не поворачивался язык спросить у Прозорова, за что он со мной поступил подобным образом. Я, как могла, оттягивала этот момент.

— Я могу и остаться, — пожала плечами, но Гриша сам взял меня за руку и практически заставил подняться.

— Нет, пойдём. — И добавил, немного помолчав: — Нам нужно поговорить, и лучше это делать не здесь.

Я мысленно с ним согласилась.

10

Григорий

Как ни обидно слышать от Инны нечто подобное, она была права.

Гриша на самом деле был «впереди планеты всей» по унижению Жаровой. Остальные дразнили, насмехались, придумывали прозвища, открыто оскорбляли, но никто по крайней мере не притворялся, не втирался в доверие, чтобы просто выиграть спор.

Впрочем, Прозоров не притворялся. Он всего лишь был собой и относился к Инне так, как всегда к ней относился. Даже целуя её, он не пересиливал себя, не вызывал эмоции искусственно. Может, поэтому она так легко ему поверила…

«Интересно, что бы было с нами, если бы не тот спор?» — невольно думал Гриша, шагая рядом с Инной к выходу. Он чувствовал и замечал множество взглядов, направленных на них, особенно на Инну, но ответил лишь на один, кивнув Кире Татарской.

— Удачи, — шепнула она ему одними губами, и он благодарно улыбнулся. Если бы не Кира, возможно, Инна вовсе никогда не пришла бы на встречу одноклассников.

Много лет назад, спустя год после выпуска, Татарская сама подошла к Грише во время традиционной встречи выпускников и поинтересовалась, разочарованно глядя на него:

— Слушай, зачем ты так нехорошо поступил с Инной? Я всё это время хотела тебя спросить, но было так противно, что я не решалась. Когда Наташа при всех потребовала свой выигрыш, я от возмущения чуть не умерла! Мне до сих пор стыдно перед Инной, хоть я и ни при чём. Я ей об этом сразу написала, в тот же день, но не уверена, что она поверила… Я бы на её месте не поверила.

Кира явно была очень огорчена, и Прозоров понял, что она может стать его шансом всё исправить.

— Уговори Инну прийти на следующую встречу выпускников, — попросил он горячо. — Я…

— Ты свихнулся, я поняла, — шокированно выдохнула Кира. — Ни один здравомыслящий человек не пойдёт встречаться с одноклассниками после такого!

Истинная правда, Гриша это понимал.

— Я хочу извиниться.

— Мне кажется, Инне не нужны твои извинения, — фыркнула Татарская. Тогда она наотрез отказалась помогать, и ещё пару лет отвечала категоричным «нет» на просьбу уговорить Инну, однако со временем её мнение изменилось. Почему, Гриша не знал. Но Кира однажды пообещала, что попробует.

У неё много лет ничего не получалось. И вот, наконец…

Но теперь Татарская уже не могла никак помочь. Он должен сам. И да — удача ему понадобится.

11

Григорий

Инна молча дошла до его машины, окинула её равнодушным взглядом. Гриша открыл переднюю пассажирскую дверь, почему-то ожидая, что Инна предпочтёт сесть назад, но девушка спокойно скользнула внутрь и сразу деловито, привычно пристегнулась.

— У тебя есть машина? — поинтересовался Прозоров, садясь на водительское место. Стоянка была небольшой, конкретно для автомобилей сотрудников ресторана, и теперь ему требовалось аккуратно выехать на большой и широкий проспект.

— Нет, — отозвалась Инна с лёгкой прохладцей в голосе. И добавила насмешливо: — Меня возят мужчины.

Мужчины.

Это слово, ещё и во множественном числе, отозвалось внутри откровенным раздражением, как будто на рану сыпанули соль.

— Кстати. Ты адрес у меня собираешься спрашивать? — продолжала Инна с той же насмешливостью. — Или ты уверен, что я до сих пор живу рядом с нашей бывшей школой?

Адрес Гриша спрашивать не собирался, но Инне об этом знать пока не стоило.

Он понимал, что в будущем наверняка получит от неё по морде за подобные выкрутасы, но ничего, это даже хорошо. Возможно, им обоим как раз и нужно, чтобы она хорошенько его побила.

— Собираюсь, — соврал он, — говори адрес.

Инна быстро назвала улицу и дом, Прозоров кивнул и принялся медленно выруливать со стоянки.

— А навигатор?

— Так доеду, — буркнул Гриша, опасаясь, что Инна что-нибудь заподозрит, но она была поразительно беспечна.

Как и тогда, двенадцать лет назад. Сейчас она могла сколько угодно притворяться, строить из себя заносчивую стерву, но Прозоров верил, что на самом деле Инна осталась прежней, хрупкой и ранимой. Только в то время у неё не было иголок — ещё не отрастила, — но по