Баллада о зверях и братьях - Морган Готье

— Без обид, — стараюсь сказать как можно вежливее, чтобы смягчить возможное недовольство, — но я уже усвоила урок: нельзя ходить куда-то без телохранителя.

Она с любопытством смотрит на меня, а затем её стальной серый взгляд скользит к Атласу. Я слишком поздно понимаю, что она принимает Атласа за моего охранника, и когда уже открываю рот, чтобы пояснить, что нам нужно дождаться Никса, она говорит:

— Никаких обид. Ты мудра, проявляя осторожность. В конце концов, я для тебя всё ещё незнакомка. Хотя показывать то, что я собираюсь показать, посторонним не принято, но если твой охранник сохранит это в тайне, он может пойти с нами.

— Согласен, — тут же откликается Атлас, явно решив поддержать эту игру.

Сильвейн кивает и устремляется вперёд по коридору, не оглядываясь, чтобы проверить, следуем ли мы за ней. Вместо того чтобы спуститься по парадной лестнице в вестибюль, ведущий в город, Сильвейн сворачивает направо и поднимается по синему ковру, покрывающему центр мраморных ступеней. Я сбиваюсь со счёта, когда мы проходим пятый пролёт, и мысленно благодарю Никса за то, что он настоял на включении кардио в нашу тренировочную программу. Хотя сердце у меня бешено колотится, а колени болят, Сильвейн выглядит так, будто её это вовсе не касается. Конечно, она, вероятно, поднималась по этим лестницам сотни, если не тысячи раз.

Мне ужасно хочется задать ей все вопросы, что вертятся у меня в голове:

Сколько тебе лет?

Как ты встретила моего отца?

Какая у тебя стихия?

Как ты потеряла меня?

Но вместо этого я проглатываю каждый из этих неуместных вопросов и собираюсь спросить, сколько ещё нам подниматься, как вдруг поток холодного воздуха опережает меня. Стражник, патрулирующий последний уровень, открывает дверь, и мы оказываемся на крыше замка.

Мой рот приоткрывается, когда я вижу шестерых огромных синих птиц в серебряной броне на голове и лапах, с кожаными сёдлами на спинах. Они сидят, готовые к приказу. Как один, эти могучие создания поворачивают головы в нашу сторону.

— Что это такое? — спрашиваю я вслух, не пытаясь скрыть восторг, наполняющий мою грудь.

Сильвейн оборачивается и улыбается:

— Это авиаты. Ледяные эльфы используют их в бою или для патрулирования наших границ, но сегодня мы воспользуемся ими как транспортом.

— Транспортом? — мои глаза расширяются. — Ты имеешь в виду, что мы полетим на них?

— Да, — отвечает она.

— Это то, что ты хотела мне показать? — спрашиваю я. — Потому что мне совсем не обязательно на них летать…

— Ты ведь никогда раньше не летала, — похоже, она только сейчас осознаёт, что для меня это нечто необычное, но всё равно продолжает: — Как бы ни были невероятны авиаты, они не то, что я хотела показать, — она указывает на заснеженную гору неподалёку. — Они доставят нас в Фэндруил.

— Фэндруил? — повторяю я. — Что там?

Озорной блеск в её глазах заставляет меня зачесаться от нетерпения узнать, какие тайны скрываются за той горой.

— Не хочу портить сюрприз.

Мне не по себе доверять огромной птице свою жизнь и отправляться на ней в горы, но волнение от предстоящего полёта, о котором большинство людей может только мечтать, заставляет меня забыть о страхах. Атлас берёт меня за руку и ободряюще сжимает её. Наверняка для него это так же страшно и захватывающе, как и для меня, особенно учитывая, что он всегда мечтал летать на драконах. Возможно, это лишь слабый отблеск той детской мечты, которая вот-вот воплотится в жизнь.

Я наблюдаю, как Сильвейн взбирается на авиату, и это чем-то напоминает посадку в седло лошади. Я следую её примеру, игнорируя, как огромная птичья голова поворачивается, чтобы посмотреть на меня. Как только устраиваюсь в седле, я хватаюсь за поводья с такой силой, что костяшки пальцев белеют, и готовлюсь ко взлёту. Честно говоря, ничто не могло меня к этому подготовить. Птица цепляется когтями за край площадки и рывком взмывает в небо. Я прикусываю губу, чтобы не закричать от страха, и откидываюсь назад, когда авиата выравнивается и несётся над городом в сторону горы.

Я решаюсь взглянуть вниз, хотя, вероятно, не должна была этого делать, но поражаюсь тому, насколько крошечным всё кажется с этой высоты. Улицы, по которым мы с Атласом совсем недавно петляли, теперь оживлены, но единственные эльфы, обращающие на нас внимание, — это дети, показывающие на нас пальцами с широко раскрытыми глазами и восторженными улыбками.

Птица, на которой я лечу, взмахивает крыльями и уносит нас ещё выше. Я не свожу глаз с заснеженных гор впереди, прищуриваясь, чтобы рассмотреть, куда именно мы направляемся. Только спустя ещё несколько минут полёта я начинаю различать плато на склоне скалы. Наши птицы стремительно летят к нему и совершают приземление, позволяя нам спешиться там, где четверо ледяных эльфов охраняют огромные железные ворота, встроенные в горный массив.

Сильвейн машет нам, чтобы мы следовали за ней, и как только стражи замечают её, они начинают вращать рычаги, открывая для нас ворота, чтобы мы могли беспрепятственно пройти внутрь.

За воротами открывается длинный тоннель, вырезанный в горе, с факелами, освещающими наш путь. Здесь так холодно, что я невольно вздрагиваю, когда ветер свистит в проходах. Когда ворота за нами захлопываются, я замечаю белое сияние в конце туннеля, которое не даёт разгореться моей клаустрофобии. Молча мы втроём идём по коридору, пока не доходим до конца.

Моим глазам требуется время, чтобы привыкнуть к свету, но как только зрение проясняется, я замираю, а в уголках глаз появляются слёзы.

Пронзительный рёв белого чешуйчатого дракона становится для меня последней каплей, и слёзы начинают свободно течь по щекам.

— Драконы, — шепчу я с благоговением.

Моя мать поворачивается ко мне и улыбается, медленно поднимая руку, чтобы стереть мои слёзы. Её прикосновение нежное, пусть и немного неуверенное, но когда её палец касается моей щеки, она подтверждает:

— Драконы.

ШЭЙ

По моим быстрым подсчётам, над центром горы летает пять драконов: они проходят полосу препятствий, выдыхая морозный воздух в обозначенные цели, и двое из них несут на себе всадников, которые одновременно используют свои способности.

— Что это за место? — я поднимаю взгляд и вижу, что вершина горы открыта, и понимаю: драконы остаются здесь по собственному выбору, хотя ничто не мешает им улететь прочь.

— Это Фэндруил, — с гордостью отвечает Сильвейн. — Здесь мы скрыли наших драконов от внешнего мира. После Великой войны большинство драконов из