Баллада о зверях и братьях - Морган Готье

Мой взгляд скользит от парящих в небе драконов к зазубренным скалам внизу. Если кто-то сорвётся вниз, ничто не спасёт его от ужасной гибели. Я отгоняю эту пугающую мысль и снова концентрируюсь на драконах. Они огромны, даже с такого расстояния. Их переливающаяся белая чешуя сверкает в солнечных лучах, и, если бы они стояли на фоне снежного покрова, их было бы почти невозможно заметить. Четыре лапы, острые когти и два огромных крыла на спине ещё больше разжигают моё желание подойти поближе, но я не хочу испытывать судьбу.

— Пойдём, — голос Сильвейн выводит меня из оцепенения.

Я смотрю в ту сторону, куда она указывает, и замечаю вдоль внутренней стороны горы дорожку, достаточно широкую для того, чтобы по ней могла проехать повозка. К счастью, она огорожена верёвками, чтобы никто не сорвался вниз. В конце тропы, огибающей склон в форме полумесяца, стоит огромное здание, встроенное в утёс. Ещё несколько меньших построек расположены на плато: башня, казармы и несколько складов для припасов.

Атлас молчит с тех пор, как мы взлетели на авиатах, и я украдкой бросаю на него взгляд, пока мы следуем за Сильвейн по дорожке. Его лицо поднято вверх, он полностью заворожён парящими над нами драконами. Это зрелище ошеломляет в самом лучшем смысле. Я всегда надеялась, что драконы из сказок моего детства реальны, но для Атласа это, должно быть, совершенно иное ощущение. В детстве он был одержим драконами, собирал все доступные сведения, чтобы понять этих великолепных существ. Жить с мыслью, что, возможно, ему никогда не доведётся увидеть их, ведь Огнедышащие драконы либо пали в битве, либо исчезли без следа, должно было быть невыносимо. Видеть, как он с трудом сдерживает слёзы, глядя на Ледяных драконов, сжимает моё сердце.

Я беру его за руку, как он делает это со мной, когда мне нужно почувствовать поддержку, и сжимаю, заставляя его взглянуть на меня.

Не нужно произносить ни слова — я понимаю. Это зрелище на всю жизнь, и мы собираемся насладиться каждой его секундой.

Над горой раздаётся звон колокола, эхом прокатываясь по скалам, и подаёт драконам сигнал вернуться в гигантское здание с десятью большими проёмами, которые, как я теперь понимаю, достаточно широки, чтобы пропустить этих существ. Каждый дракон направляется к своему входу и устраивается внутри, вытягиваясь и удобно располагаясь на насестах.

— Время кормления, — объясняет Сильвейн.

Примерно за пятнадцать минут мы добираемся до белоснежных построек, архитектура которых напоминает Эловин внизу. Деревянные белые двери распахнуты, чтобы мы могли войти внутрь.

Я чуть было не спрашиваю, почему эту территорию никто не охраняет, но быстро проглатываю этот глупый вопрос. Драконам не нужны охранники. Только полный идиот, потерявший инстинкт самосохранения, рискнул бы пробраться сюда.

Я поднимаю взгляд, когда мы оказываемся под двойными дверями, и застываю в изумлении, увидев потолки высотой в пятнадцать метров.

Мы проходим мимо комнаты снаряжения и зала для всадников, прежде чем войти в помещение, которое я могу назвать только «конюшней» для драконов. Слева от нас находятся десять загонов с невысокими перегородками между ними, чтобы каждому дракону обеспечивалась некая уединённость. Выход за их спинами открыт настежь, что окончательно убеждает меня в том, что эти могучие существа по-настоящему свободны уйти, когда пожелают, но предпочитают оставаться рядом со своими всадниками. Поражает мысль, что такие сильные драконы чувствуют привязанность и верность к ледяным эльфам.

— Это Дрэксел, — Сильвейн начинает нашу экскурсию с первого загона слева. Калитка между нами и Дрэкселом доходит мне до груди. — Он самый старый дракон здесь, и другие уважают его как лидера. Он также является драконом ледяного короля и его спутником с рождения.

Голубые глаза Дрэксела скользят по Сильвейн и Атласу, прежде чем остановиться на мне. В его взгляде есть невинное любопытство, но я чувствую и опасность. Тут я вспоминаю урок профессора Риггса: смотреть дракону в глаза может быть воспринято как вызов на доминирование. Я быстро отвожу взгляд и поднимаю руки в знак капитуляции, надеясь, что он не превратит меня в ледышку.

Сильвейн хмурится и прочищает горло, привлекая моё внимание.

— Что ты делаешь?

— Я посмотрела ему в глаза и надеюсь, что не оскорбила его.

Она запрокидывает голову и смеётся, её звонкий смех разносится по всему помещению.

— О, не беспокойся об этом. Это могло быть актуально для Огнедышащих. Они славились своим скверным характером, но Ледяные драконы совсем другие. Они жаждут зрительного контакта и общения. Они словно гигантские собаки.

— С острыми, как бритва, клыками, — отмечаю я, выпрямляясь.

— Даже собаки могут убивать, Аурелия… то есть Шэй, — её лицо заливается румянцем, но я перехожу к следующему загону, надеясь развеять её смущение. Я знаю, что по рождению меня зовут Аурелия Базилиус-Сол, но пока не уверена, подходит ли мне это имя. Пока что я останусь Шэй, потому что так мне привычнее.

— А кто это? — останавливаюсь я у второго дракона, который выглядит точь-в-точь как Дрэксел, но значительно меньше.

Сильвейн, похоже, вновь обрела уверенность и указывает на второго и третьего драконов — Бэллатрикс и Сайринкс, мать и дочь.

— Мой младший брат Фаолин ездит на Бэллатрикс, а его дочь Камари связана с Сайринкс. Обе спокойные, пока ты не тронешь их всадников.

— Учту, — с уважительным страхом говорю я и перехожу к четвёртому загону.

Огромный и по-настоящему потрясающий, этот дракон носит имя Артакс, и его всадник — никто иной как принц Трэйн Базилиус. Я должна была догадаться по скептическому прищуру и оценивающему выражению Артакса, но в его уверенной позе есть что-то такое, что заставляет меня задуматься: а нет ли под этой чешуёй доброго и заботливого сердца?

Рядом с Артаксом два пустых загона.

— Эти драконы ещё в полёте? — я пригибаюсь, чтобы выглянуть через открытый проход загона, но в небе больше не видно ни одного дракона.

Сильвейн медленно качает головой, встречаясь со мной взглядом.

— Дракс и Элексус погибли в Великой войне вместе со своими всадниками. Мой брат Эйран, отец Трэйна и Хэйла, и его дракон Дракс были сбиты с неба, но не раньше, чем на протяжении месяцев сеяли хаос в армии Дрогона. Элексус и моя тётя Анвин пожертвовали собой, защищая батальон гномов, который был отрезан от остальной части наших союзников. Если бы она не сразилась с приспешниками Дрогона, более трёх сотен гномов погибли бы. Насколько мне известно, в Дурне гномы воздвигли статую в честь неё и Элексуса, почитая их храбрость