Бессердечный рыцарь. Книга 2 - Милена Янг

в родные глаза, видя там целый мир. – Ты поддерживаешь меня во всем, за что бы я ни бралась. Моя научная степень, преподавание или работа. Ты всегда терпелив, всегда готов прийти мне на помощь.

– Ты прекрасно справляешься сама.

– Но я ценю твою готовность помочь, – поддразнила она, но тут же добавила серьезнее. – Иногда, чтобы быть счастливой, требуется лишь человек, готовый признать твою ценность, уважающий тебя. Кто-то, рядом с кем ты можешь достигать всех своих целей. Кто-то, кто заставляет тебя светиться. Делает тебя сильнее. Ты, – Эви нежно поцеловала его в щеку.

Некоторое время они молчали. Лишь Дамиан бережно перебирал ее огненные кудри, наматывая их на свои татуированные пальцы.

– Знаешь, Дами, я бы хотела еще детей… – протянула она мечтательно.

Ему понадобилось пару секунд, чтобы переваривать сказанное.

Вспышка беспокойства ударила его под дых. Красивое лицо исказилось от волнения.

– Разве это не опасно для тебя? Ты едва не потеряла зрение, родная. Не хочу, чтобы твоему здоровью что-то вновь угрожало.

– Это было из-за стресса, – надулась она.

– Не обижайся, Огонек, я просто за тебя беспокоюсь. Ты знаешь, что я не вынесу, если с тобой что-нибудь произойдет, – Дамиан поцеловал ее в лоб.

– Знаю. Но если врачи разрешат и все будет хорошо?

– Тогда мы вернемся к этому вопросу. Я не отрицаю такую возможность, – он убрал волосы от ее лица, заправляя за уши.

Эви счастливо улыбнулась.

– Через пару лет обговорим, так и знай, – шутливо пригрозила она ему.

– Как пожелает моя прекрасная жена.

***

– Шах и мат, – Дамиан переставил фигуру на шахматной доске, забирая короля Дмитрия.

Они были на свежем воздухе, в резиденции Романова, и играли уже в шестую партию.

Тот слегка улыбнулся.

– Счет три к трем. Снова ничья.

В его светлых волосах играло солнце, и это напоминало Дамиану Рэта. Времена, когда они лежали в Данверсе на крыше какого-то заброшенного дома, глядя в небо; Дамиан шутил о том, что солнце скоро сожжет его шевелюру, а Дэвис в ответ смеялся, грозясь спихнуть друга с крыши.

Когда они только познакомились с Дмитрием, он казался Йохансену очень серьезным, закрытым и пугающим человеком.

Это было в самый трудный период жизни Дамиана. Весь мир его считал погибшим, даже близкие, у него не осталось никого.

Несколько месяцев он провел с Дмитрием бок о бок, пока они разбирались с сербами. Тогда Романов только потерял свою семью и мучительно переживал утрату. Он ненавидел говорить об этом, и только спустя долгое время Дамиан узнал о том, что произошло.

Про то, что его четверых детей расстреляли.

Про то, как жестоко они расправились с его женой.

Про то, что это все видел Николай.

С ним сделали много ужасных вещей. Когда отец его нашел, он был с переломанными пальцами, сотрясением мозга, избитый до полусмерти.

Но даже тогда отказывался принимать реальность. Все упрямо твердил, что его сестренки и братья живы.

Даже когда их мертвые, изувеченные тела лежали под его ногами. Даже когда он сам видел. Психотерапевт говорил, что у ребенка тяжелое посттравматическое расстройство.

Дмитрий не сдавался, и в конце концов, сейчас маленький Николай медленно приходил в себя. Он отказывался спать без плюшевого медведя Аннушки – его младшей сестренки, но в остальном стоически признавал, что его семьи больше нет в живых. Стадия отрицания оказалась позади. Дмитрий лишь тогда смог спокойно вздохнуть. Он боялся, что Николай заблудится в вымышленной реальности, где все было хорошо, и медленно сойдет с ума.

Мальчик смог преодолеть это, благодаря усилиям своего отца. Он и сейчас водил его к детскому психотерапевту, сидел на всех сессиях рядом, много разговаривал с ним. Дмитрий никогда не отдалялся от сына.

Во многом ему помог рассказ Дамиана. Тот поведал о своем детстве и о том, как его сильно травмировала отстраненность собственного отца. О том, что Генри Йохансен оставил малыша наедине с горем, и это привело к пропасти между ними. Именно слова Дамиана заставили Дмитрия пересмотреть свое поведение. Он спохватился и вовремя все исправил.

Сейчас Николай жил, как обычный ребенок. Несмотря на браваду о том, что хочет в будущем «убивать врагов», в остальном он был совершенно обычным малышом. Дмитрий решил перевести жажду насилия младшего Романова в более продуктивное русло – спорт. Нико любил бокс.

Конечно, в будущем сын возглавит Братву вместо него, но Дмитрий хотел, чтобы детство у него было, как и у других детей. Беззаботное и счастливое, насколько это только возможно.

«Я не хочу его подвести. Хочу, чтобы Ник побыл ребенком, подальше от грязи. Хочу его уберечь от всего плохого…»

Дамиан считал Дмитрия своим очень близким другом. Когда-то просто знакомый и сообщник, теперь Романов был для него так же важен, как дядя или школьные друзья.

Он знал, что может положиться на него буквально во всем.

В их мире это была такая редкость.

Дружба.

Не подкрепленная корыстью или выгодой. Основанная на уважении, понимании и общих интересах.

Что-то гораздо глубже, чем простое времяпрепровождение.

Связь.

Голубые глаза Романова смягчились.

– Я рад, что встретил тебя на своем пути, – тихо произнес он.

– Это взаимно, Дмитрий, – Йохансен подарил ему искреннюю улыбку.

– Пап, дядя Дами! – послышался звонкий голос Николая. – Смотрите, как я могу!

Оба повернули к нему голову.

Николай бросил мяч в баскетбольное кольцо со спины, не оглядываясь. Тот угодил прямиком в цель.

– Молодец, солнышко, – похвалил его Дамиан.

Мальчишка подбежал к ним, его щеки раскраснелись от бега и активной игры.

–Moi prints, – сказал по-русски Дмитрий, ласково потрепав сына по песочным, таким же, как у него самого, волосам. – Не устали еще играть?

Кайден, который задержался, чтобы завязать шнурки, тут же присоединился к ним.

– Как хорошо, что тут нет Нильде, – заявил он нахально.

Дамиан усмехнулся.

– Поверь, я разделяю твои чувства, сын.

– Она вечно липнет к Николаю, не дает нам нормально поиграть, – пожаловался Кай. – А ты что думаешь, Нико? – обратился он к лучшему другу.

Младший Романов лишь пожал плечами.

Аннушка хихикала, пока старший брат заплетал ее светлые волосы в аккуратные косички. Николай так любил слушать ее нежный смех. Мария, с черными волосами, на год старше сестры, была главным сорванцом в их семье, она немедленно повисла на его руке, упрашивая:

– Я тоже хочу! Заплети мне такие же, Нико!

Он усмехнулся, потрепав ее по макушке. Николай никогда им не отказывал ни в чем.

– Я привык. У меня раньше были младшие сестры. Я всегда с ними играл. Меня такое не бесит, – его взгляд слегка потускнел,