Бомбочка-Незабудка - Кэролайн Пекхам

о ней в последнее время? — спросил я, понимая, что это больная тема. Конечно, она не была моей сестрой, но когда его посадили, я обязательно навещала Далию всякий раз, когда она приезжала домой во время каникул из своей модной школы-интерната, чтобы провести каникулы с мамой. Я следил за тем, чтобы она держалась подальше от банды, и она никогда не проявляла никакого интереса к участию в ней, но я убедился, что она знает, как защитить себя, если понадобится.

Мне все еще не нравилась мысль о том, что ее продадут в этой сделке между самыми могущественными мафиозными семьями в мире. Они могли поклясться защищать девушку, которая пришла к ним, но значило ли это хоть что-то? Я прекрасно знал, какая жизнь была бы у Ани с Дэнни, если бы мы не разобрались с этим ублюдком до того, как он успел на ней жениться, и это точно не было супружеским блаженством. Только дьявол знает, за кого вышла замуж Далия.

— Нет, не в последнее время. Я скоро снова с ней свяжусь.

Мы вышли из ванной, чтобы пойти позавтракать, и у меня перехватило дыхание, когда я увидел, что Аня уже там, наклонившись вперед над плитой, готовит яичницу, отчего белая футболка Nirvana, в которую она была одета, задралась, обнажив половину ее задницы.

Я сглотнул комок в горле, рассматривая клеймо на коже, имя "Батчер" уже зажило, хотя все еще выглядело красным на фоне ее загорелой кожи.

Бэнни обменялся со мной мрачным взглядом, который говорил о том, что он все еще в ярости из-за этого трюка, и я был рад, что Дэнни будет страдать сегодня весь день.

Аня не заметила нашего прихода, ее зад двигался из стороны в сторону в такт музыке, которая играла в ее наушниках, и я подошел к барной стойке, когда Бэнни подошел к ней и опустился на табурет.

— Доброе утро, секс-бомба, — сказал Бэнни, обхватив ее за талию и заставив ее задохнуться, когда он рывком притянул ее к себе.

Его рот приземлился на ее, и у меня сжалось нутро, когда я наблюдал за ними. Наблюдал за тем моментом, когда она погрузилась в этот поцелуй, ее губы разошлись, глаза закрылись.

Ее рука упала на прилавок и переместилась к ножу, которым она нарезала авокадо, когда Бэнни просунул язык между ее губами, и я поднялся на ноги, двигаясь за ней.

Моя рука упала на нож за мгновение до того, как ее пальцы дотянулись до него, и вместо этого она поймала мою руку, издав рык, когда она отступила на шаг и оказалась спиной вровень с моей грудью. Я вырвал наушники из ее ушей, чтобы еще больше заявить о себе, уловив в них слабый звук "Золотого сердца" Джонни Кэша.

— Черт, — зашипела она, оторвавшись от Бэнни и посмотрев на меня через плечо, эти глубокие, угольные глаза расширились от удивления. — Откуда ты взялся?

— Из твоих самых темных желаний, — ответил я с ухмылкой. — У тебя, должно быть, были неприличные—неприличные мысли, чтобы вызвать меня.

Ее глаза сузились, и Бэнни захихикал, переместив свой рот к ее горлу и заставив ее застонать от удивления, когда его руки скользнули к ее бедрам и подняли футболку настолько, чтобы показать кружевные черные трусики, которые она носила под ней.

— Ты хочешь усадить свою хорошенькую попку на столешницу, чтобы я мог съесть тебя на завтрак, секс-бомба? — спросил Бэнни, совершенно не обращая внимания на то, что я здесь, когда он поймал ее бедра и резко поднял ее, поставив на столешницу, не дожидаясь ответа.

— Черч прямо там, — указала она, переводя взгляд с него на меня, когда он опустился на колени и раздвинул ее бедра.

Я прикусил нижнюю губу, слегка пожал плечами и сделал шаг назад, прихватив с собой нож, но не сводя с нее взгляда.

Какая-то часть меня хотела вмешаться. Я даже не был уверен, зачем, и что я буду делать, если сделаю это. Но другая часть хотела хорошенько рассмотреть ее, когда она кончит для него, и мысль о том, чтобы посмотреть, как она снова кончает, заставляла мой пульс биться и посылала много крови на юг.

— Ты не возражала, когда я делал это на заднем сиденье его машины, — прокомментировал Бэнни. — На самом деле, ты тогда была такая мокрая, что я уверен, что тебе понравилось присутствие зрителей.

— О да, мне просто нравится, когда парад мудаков устраивает тур, пока я… — начала Аня, но он просто раздвинул ее бедра пошире и поцеловал внутреннюю сторону ее колена, заставив ее резко вдохнуть, ее глаза были полностью прикованы ко мне.

Входная дверь открылась, и вошел Фрэнк, принеся с собой порыв прохладного утреннего воздуха, хотя я надеялся, что солнце сегодня продержится. Это был идеальный осенний день, немного инея на земле, прохлада на ветру и обещание глубокой, темной зимы. Белое Рождество в этом году определенно было в планах.

— Это считается, что ты оседлал ее задницу? — мягко спросил Фрэнк, глядя на разыгрывающуюся здесь сцену и делая непринужденный вид, как будто у него не было никаких чувств по этому поводу.

— Пока нет, — прорычал Бэнни, заставив Аню выйти из шока и вцепиться в его волосы, отдергивая их назад с такой силой, что было просто больно, пока она не сомкнула бедра и не нахмурилась на него.

— Это значит “нет”? — спросил Бэнни, поднимаясь на ноги с раздражением.

— Я готовлю завтрак, — твердо ответила Аня. — И я не хочу с нему никакой колбасы.

Я рассмеялся, а Бэнни ухмыльнулся, но когда он попытался наклониться вперед, чтобы поцеловать ее снова, она отшатнулась назад, подтянув колени к груди, а затем уперлась босыми ногами в его пресс и пнула его достаточно сильно, чтобы он оступился на несколько шагов назад.

Бэнни громко рассмеялся, врезавшись в барную стойку, а я наблюдал, как Аня хищно смотрела, как она откидывает свои платиновые волосы на плечо и спрыгивает вниз, чтобы наложить себе еды.

— Что мы едим? — спросил я, когда мой желудок заурчал, но она просто пожала плечами, стоя к нам спиной.

— Понятия не имею. — Аня пересела в кресло как можно дальше от нас, поставив для себя тарелку с яичницей и размазанным авокадо на тосте и стакан апельсинового сока рядом с ней. — Но мой завтрак пахнет