Бомбочка-Незабудка - Кэролайн Пекхам

— Ты не можешь разочаровать их сейчас, — ответила она.

— Ты должен, — настаивала я, с надеждой повернувшись к нему, и, клянусь, сопротивление в его глазах немного растаяло. Он наклонился поближе, говоря мне на ухо так, чтобы только я могла его слышать.

— Если я сделаю это, ты будешь мне должна, Кэш.

От грубости его голоса на моей шее вспыхнуло тепло, и я кивнула.       —       — Назови свою цену.

— Ты узнаешь, когда заплатишь. — Он встал, опрокинул пиво в себя и поставил пустой стакан на место, затем вытер рот, как дикарь, и направился к микрофону.

Волнение охватило меня, пока он говорил с группой, и толпа притихла, ожидая, когда он начнет. Предвкушение разлилось по мне, и я удивилась, когда он взял электрогитару возле барабанов и пристегнул ее к своему мускулистому телу. Кто-то принес ему еще пива, и я наблюдала за работой мышц его горла, когда он проглотил несколько глотков.

Привет, рок-бог, Фрэнк.

Он погрозил мне пальцем, и я нахмурился в замешательстве, прежде чем он дернул головой в знак приказа. А с этой гитарой, пристегнутой к его груди, я была просто разгоряченной фанаткой, которая с радостью соглашалась на все, что он просил. Так что я подошла к нему, пробираясь через море столиков, пока он не притянул меня поближе, чтобы поговорить со мной.

— Держи мое пиво, как хорошая девочка, Кэш. — Он сунул его мне в руку, затем указал на усилитель, к которому была подключена его гитара, и подтолкнул меня сесть на него.

Какого хрена, придурок?

Я уставилась на него, потягивая пиво в качестве маленького fuck you, но тут он ударил медиатором по струнам гитары, и вибрация от этого аккорда пронеслась прямо по моей киске и распространилась по всему телу ударной волной от усилителя.

Срань господня.

Я хотела встать, но толпа закричала, когда он начал играть вместе с группой, и вибрации прокатились через усилитель, проникая через мои бедра. Мое тело содрогалось от приятных ощущений, каждый удар его пальцев рикошетом отдавался во мне эхом, от которого я едва не стонала. Мои мысли спутались, когда я поняла, что он играет, и он начал петь Oh Darlin' What Have I Done группы The White Buffalo.

Я вздрогнула, когда он сыграл длинный аккорд, я чувствовала каждый щипок его струн, они вибрировали во всем моем теле, и я стала единым целым с ним и музыкой, которую он создавал. Он точно знал, что делает, заставляя меня сидеть здесь, и хотя он стоял ко мне спиной, на его губах играла легкая ухмылка, когда он наполовину повернул голову в мою сторону, и слова песни капали с его языка, как жидкий грех. В его голосе была глубокая шероховатость, от которой на моем теле вставали дыбом все волосы, так как глубокий баритон дрожал в динамике и прокладывал себе путь прямо в мою душу, каждое слово, казалось, было спето только для меня.

Он украдкой взглянул в мою сторону, когда заиграл глубокий и мощный аккорд, и мне пришлось скрестить лодыжки и сжать бедра вместе, чтобы сдержать удовольствие, бушующее в моем теле. Это было так хорошо. Так чертовски хорошо, клянусь, я собиралась кончить прямо здесь, перед целой аудиторией людей.

Я сделала длинный глоток пива, застонала, закрывая лицо как можно больше бокалом, пока мои бедра слегка покачивались, и я боролась за то, чтобы оставаться неподвижной.

Этот гребаный мудак. Он играл со мной в салочки, потому что если бы я встала, он бы выиграл. Он бы знал, что он делает со мной, даже больше, чем он уже знал. И я просто не мог позволить ему одержать верх.

Поэтому я сидела там, принимая каждый глубокий гул его голоса, каждый удар его руки, мой взгляд был прикован к движению каждый раз, чувствуя, что эти пальцы играют со мной, а не с гитарой.

О боже.

Его голос был атласно мягким и таким глубоким, что у меня поджимались пальцы на ногах. Черт, он был в моей голове, в моей киске, трахал меня своей музыкой, и я не могла ничего сделать, кроме как принимать это, пока он делал маленькие довольные ухмылки в мою сторону, что приводило меня в еще большее неистовство. И когда темп песни нарастал, а вибрации становились все более быстрыми и бешеными, я поняла, что мне конец.

Я задыхалась, и кто-то наверняка заметит это в любую секунду, поэтому я сделала единственное, что могла придумать, и зарылась лицом в свои колени, стакан с пивом выскользнул из моих пальцев, когда мое дыхание участилось, а сердцевина сжалась. Его мужественный голос лился сквозь меня, а слова песни крутились в моей голове, накладывая на меня заклятие. Мои бедра качались сами собой, когда я поддалась этому безумию, мои мышцы напряглись, мои пальцы вцепились в юбку, когда последний глубокий удар его гитары завершил меня, землетрясение пронеслось в глубинах моего тела, когда весь усилитель содрогнулся от силы его музыки.

Наслаждение пронзило меня, когда я кончила, прижав колено, чтобы подавить крик, вырвавшийся из моего горла.

Я чувствовала это повсюду, вибрации били прямо в центр моей гребаной души, когда хрипловатый голос Фрэнка продолжал кружить вокруг меня, и песня подошла к мощному концу, который был почти таким же неистовым, как оргазм, рабом которого я была, и который все еще омывал мою сущность.

Шайла вдруг оказалась рядом, убирая разбитый мной стакан, и я пробормотала извинения, мои щеки раскраснелись, когда она отмахнулась от меня, к счастью, не заметив, в чем, собственно, была проблема, пока я поднималась на шаткие ноги.

Фрэнк появился передо мной в следующую секунду, его глаза смотрели на мои, и этот глубокий и греховный огонь, казалось, горел прямо в них.

— Я думаю, одной песни достаточно для сегодняшнего вечера, не так ли, Кэш? — спросил он, и все, что я могла сделать, это кивнуть, когда он взял меня за руку, его ладонь на моей плоти разожгла во мне еще большее желание, и он потащил меня к бару.

Я облизала пересохшие губы, когда мой взгляд упал на Дэнни и Черча, которые как раз занимали свои места, и я пыталась собраться с мыслями, пока мой муж и его лучший друг бросали на меня голодные взгляды, которые только еще больше расстраивали меня.

Черт, я залезла так глубоко.

Фрэнк наклонился, чтобы поговорить