Что я должен был сказать - Р. Л. Аткинсон

с силой оттолкнуться назад, впечатавшись затылком в нос этого низкорослого ублюдка. Его хватка ослабла с булькающим звуком ровно настолько, чтобы я смогла сглотнуть немного воздуха, и я вонзила локоть ему в живот. Он полностью отпустил меня, когда воздух выбило из его диафрагмы, и я резко обернулась; в этот момент воздух прорезал пронзительный свист.

Металл скрежетнул по камню.

Коротышка согнулся, тяжело дыша, и тут я заметила боевой нож, скользящий ко мне — тот самый, который еще недавно торчал в чьем-то глазном яблоке. У него было время лишь на то, чтобы его единственный глаз расширился от ужаса, когда я бросилась вперед, выхватила нож с камня и вонзила его ему в горло. Тело Коротышки рухнуло на землю; он кашлял и задыхался, черная кровь пузырилась между его зубами и хлынула изо рта.

Мое сердце бешено колотилось, пока я смотрела на человека, умирающего от моих рук, не зная, что должно происходить в моей голове.

Пули, свистящие мимо, стали слабыми, почти несуществующими.

Он ведь не собирался на самом деле умирать, правда?

Коротышка закашлялся, кровь забулькала от рефлекторного спазма.

Напряжение на его лице спало.

Он умирает.

Это была моя вина. Я ударила его ножом в горло.

Но он собирался убить меня. Он уже пытал меня и находил в этом удовольствие.

Тело Коротышки обмякло, последний булькающий вздох сорвался с его губ, прежде чем он затих.

В лунном свете его зрачок расширился, а затем приобрел стеклянный, тусклый оттенок, как у выпотрошенной рыбы.

Он мертв.

Пальцы сомкнулись на моем запястье; грубая ткань перчаток царапнула кожу.

— Я-я-я...

— Пошли! — мужской голос. Тот самый мужчина, который пытался вывести нас в безопасное место.

Точно, безопасность.

Вырвавшись из оцепенения, я слишком резко обернулась. Мир вокруг закружился, вызывая головокружение, и острая боль прострелила спину.

Я споткнулась о собственные ноги.

— Эй! — крикнул он. — ЭЙ! — Его рука тряхнула меня за плечо, и я часто-часто заморгала. А затем он внезапно толкнул меня вперед. Обернувшись, он выпустил пару пуль, пока я, спотыкаясь, брела вперед.

Давай же, тупое тело! Очнись, блядь.

Оглушительный взрыв прогремел передо мной, расколов верхушку фонтана и обрушив град острых каменных осколков на Ишани и остальных девочек. Они закричали, закрывая головы руками. Тот самый знакомый прилив энергии, вызванный адреналином, пронесся по моим венам, и я рванула вперед последние несколько футов, бросаясь на землю рядом с ней.

— Ты как? — выдохнула я.

Она кивнула, ее глаза чуть не вылезали из орбит от страха. Я смахнула обломки с ее плеч и огляделась. Наш единственный защитник снова вступил в бой с еще большим числом нападавших. И тут меня осенило — мы не могли оставаться здесь. Мы были как утки в тире в этой войне за территорию, которая, видимо, началась слишком рано.

Окинув взглядом внутренний двор, мои глаза остановились на сломанных воротах. Там ведь колонны машин, так? Именно это он и сказал. Я подняла палец, указывая на нашу свободу. Ишани проследила за моим взглядом, вздрагивая, когда на нас посыпалась очередная порция пыли и камней.

Она лишь раз кивнула, а затем мы резко вскочили, повернулись к воротам и сорвались на бег как раз в тот момент, когда на нашем пути вырос Альберих. У меня не было времени гадать, откуда он взялся; я отпрыгнула назад, раскинув руки, чтобы удержать равновесие.

Толкнув младших девочек вперед, Ишани приказала им бежать и не останавливаться. Альбериху, казалось, было плевать, когда они пробежали мимо него, потому что он поднял пистолет и прицелился прямо мне в грудь.

— Обычно я люблю сначала поиграть со своими питомцами, но это... это принесет не меньшее удовлетворение, — прорычал он. Мое дыхание перехватило, когда я уставилась на дуло пистолета, которое вот-вот должно было стать концом моей жизни.

— Беги, Ишани, — пробормотала я, не сводя глаз с дула. В животе всё скрутило от воспоминания о том, как точно таким же пистолетом размахивали перед моим носом всего несколько месяцев назад, прежде чем приставить его между моих глаз. Но, разумеется, Альберих ничего об этом не знал и лишь рассмеялся.

— Да, Ишани. Беги, — издевался он. — Мне нужна только она. — Она сделала неуверенный шаг вперед.

Я медленно подняла руки в мольбе; сердце бешено колотилось в груди.

— Отпустите меня. У меня нет того, что вам нужно.

— Вот именно, — прорычал он и нажал на спусковой крючок. Я закрыла глаза, вздрагивая, когда два выстрела раздались одновременно.

Смерть неслась прямо на меня.

Но я не почувствовала удара от пули, как должна была.

Приоткрыв один глаз, я часто заморгала.

Жива.

Я всё еще была жива. Хлопнув ладонью по груди, я почувствовала, как сердце пытается выскочить из грудной клетки. Я выдохнула, и слезы покатились по моему лицу. Никогда прежде я не встречала облегчение так открыто. Взглянув на человека, чья пуля должна была попасть в меня, я закусила нижнюю губу.

Во лбу Альбериха зияла черная дыра. Он всё еще стоял, но затем его тело повело в сторону, и он рухнул на землю под неестественным углом.

Мертв.

Хорошо. Он получил то, что заслужил. Тихий стон сорвался с губ моей спутницы, и я перевела взгляд на Ишани.

Нет!

Она медленно оседала на землю, держась за грудь, меж пальцев сочилась алая кровь.

— Ишани! — ахнула я, подхватывая ее прежде, чем она ударилась о камень, и рухнула на колени. — Нет, нет, нет. Всё будет хорошо, вот увидишь. — Я откинула волосы с ее изможденного лица, прижимая ее к себе. Этого не может быть. Она не могла заслонить собой пулю, предназначавшуюся мне.

Она подарила мне вымученную улыбку, пока я качала головой, слезы текли по моему лицу.

— Нет, ты должна выжить. Ты уже почти на свободе. — Я прижала руку к ее ране, быстро вытекающая кровь струилась между моими пальцами.

Она закашлялась.

— Я уже свободна. Мне так спокойно, — прошептала она.

Нет, нет. Это меня должен был застрелить Альберих, я уже смирилась с этой судьбой. Почему она должна была так жертвовать собой?

— Ишани, девочки. Ты им нужна, — сказала я, укачивая ее взад-вперед, но она покачала головой.

— Теперь у них есть ты. — Она выкашляла струйку темной крови, скопившуюся в уголке рта, и я крепче прижала ее голову к своим коленям. С силой надавив на рану, я почувствовала, как она содрогнулась под моей ладонью, а затем ее губы покинул протяжный вздох.

Она перестала двигаться, ее голова безвольно болталась в такт моим судорожным вдохам.

Ничего.

— Нет. Нет, — прошептала я, тряся ее за голову. —