Что я должен был сказать - Р. Л. Аткинсон

не могла с собой поделать. Слишком много времени уже было потрачено на ожидание, и я не хотела ничего большего, кроме как потерять остаток, целуя его, прикасаясь к нему, находясь в его объятиях. Поэтому я подалась вперед, еще сильнее прижимаясь к его губам.

Его грудь завибрировала о мою, когда он усмехнулся, но его губы удерживали мои со всем пылом, на который он был способен. Одна рука скользнула к затылку, крепко сжимая мои волосы, пока я обвивала руками его шею.

Мы оторвались друг от друга на полсекунды, тяжело дыша; наше горячее дыхание смешивалось между едва приоткрытыми губами.

— Я скучал по тебе, — прошептал он.

— Я тоже по тебе скучала, — ответила я.

И его горячий поцелуй снова нашел мои распухшие губы. Другая его рука скользнула под подол моей майки на талии, провела по коже, а затем поднялась выше лопаток, сильно прижавшись к спине, чтобы притянуть меня ближе к себе. К порезам и ожогам, пересекающим почти каждый дюйм моей кожи, которые тоже ожили под его прикосновением.

Я мгновенно дернулась и вскрикнула от боли, разрушив такой идеальный момент.

— Джейн? — шокированно произнес он, когда я скорчилась вперед в агонии. Я закрыла глаза; дыхание вырывалось короткими рывками.

Зрение затуманилось; я моргала, пытаясь отогнать дурноту и мучительное головокружение. Гриффин уставился на кровь, капающую с его ладони и шлепающуюся ему на бедро.

— Какого черта? — пробормотал он, а затем быстро схватил меня за плечо, разворачивая и заставляя меня вскрикнуть. Медленно приподняв мою пропитанную кровью майку, я услышала его резкий вдох. Я беззвучно вскрикнула — боль снова пронзила меня, когда ткань оторвалась от кожи, и застонала.

— Останови машину, — громко скомандовал он.

— Простите, командир. Но мы не можем, — сказал Дом с переднего сиденья.

— Я сказал, блядь, останови машину, — прорычал он. — Нам нужен медик из БТР позади нас.

— Командир, мы в опасной зоне. Еще два километра, прежде чем мы встретимся с командованием базы, — повторил Дом.

— Мне насрать на... — начал Гриффин, когда я завалилась набок и меня вырвало от агонии.

— Командир? — спросил Берни; всё внимание снова переключилось на меня.

— Эй, умница, мне нужно, чтобы ты сосредоточилась на мне, — сказал Гриффин, обхватив мое лицо руками, пока моя голова безвольно болталась из стороны в сторону. Борьба между тьмой, пытающейся проглотить меня целиком, и его красивым лицом была изнурительной и выматывающей. Не знаю, сколько бы я еще продержалась.

— Они вкололи мне, — начала я и закашлялась; очередная волна боли прострелила спину. Весь адреналин, сдерживавший мучения, испарился. Теперь я чувствовала всё, потому что знала — я в безопасности. Будь он проклят за то, что заставил меня почувствовать себя в безопасности.

Мой язык заплетался; я пробормотала:

— Они вкололи мне кучу наркотиков, чтобы вырубить.

Гриффин осторожно усадил меня к себе на колени, прижимая к груди, как новорожденную, стараясь не касаться спины.

— Быстрее, — скомандовал он.

— Нам нужно ехать быстрее. — Дом передал по рации приказ увеличить скорость, прежде чем вся колонна помчалась еще стремительнее.

— Я чувствую, как это начинается снова, — пробормотала я, когда в глазах потемнело. — На этот раз не от наркотиков.

— Джейн, мне нужно, чтобы ты смотрела на меня. — Он крепко сжал мой подбородок.

Я подняла дрожащую руку и провела пальцами по его бороде.

— А я и не против, — пробормотала я.

— Очень жаль, потому что я сбрею ее всю, как только мы вернемся домой, — прошептал он.

— Зачем? Я уже привыкаю. — Мой голос звучал так же слабо, как я себя чувствовала.

Он взглянул на своих товарищей, а затем снова на меня.

— Вот именно поэтому, — поддразнил он, и я усмехнулась, перейдя в кашель.

— Хорошо, что у меня есть та фотка с твоей сексуальной задницей.

— Моя задница всегда сексуальна. — Он ухмыльнулся, и я попыталась покачать головой.

Я закрыла глаза, когда мир пошел кругом. Я знала, что сейчас будет: мутные звездочки, затанцевавшие перед глазами, предупредили меня о надвигающемся неконтролируемом провале в небытие.

— Эй, эй. Открой глаза. Посмотри на меня. Открой их ради меня.

Я попыталась разлепить их, но так устала. И замерзла.

Я на мгновение задрожала, прежде чем найти те самые расплывчатые ореховые глаза, пристально смотрящие на меня.

— Я не хочу помолвочное кольцо из жалости, между прочим, — сказала я, пытаясь собраться с силами.

— Это то, о чем ты хочешь поговорить прямо сейчас? — ответил он, проводя пальцами по моим векам.

— Да. Зачем тебе дарить его мне, если ты не имел этого в виду? — Мой голос стихал, пока я боролась за сознание. — Тебе нужны были только деньги.

Мир становился таким серым, таким темным. Я сощурилась, делая мучительный вдох. Его глаза, мне нужно было просто сфокусироваться на его прекрасном, ореховом взгляде.

— Я имел это в виду, — ответил он, и я попыталась закатить глаза, но сил держать собственную голову уже не было, позволив ей покоиться в его руке.

— Ничего более романтичного я в жизни не слышала. — Мой голос был едва слышен, звучал откуда-то издалека, и я больше не могла держать глаза открытыми.

— Джейн.

Я слышала его голос где-то в конце стремительно темнеющего туннеля, по которому я неслась.

— Джейн. Умница! — Он звучал отчаянно и обеспокоенно.

Это был не мой Гриффин. Таким он никогда не был.

— Детка, мне нужно видеть твои глаза. Мы почти на месте.

Это странным образом успокаивало, а его ровное сердцебиение рядом с моим ухом отбивало ритм, который убаюкивал меня во тьму, до которой оставалось всего ничего.

— Джейн... пожалуйста, — снова тихо взмолился Гриффин, и я сделала глубокий вдох.

Тьма рассеялась, когда я растворилась в мирной бездне, чтобы больше не чувствовать боли.

Глава 43

Я услышала слабый писк; во рту было так сухо, словно я наглоталась ваты.

Слегка покашляв, я застонала.

Куда подевалось то блаженство, в которое я провалилась?

Моргнув, мои веки отяжелели; я с трудом разлепила их и смогла пробормотать только одно слово:

— Гриффин?

— Привет, Джейни, — произнес другой мужской голос. Еще один знакомый мне голос. Зрение медленно привыкало к яркому свету. В поле моего зрения вплыла фигура: кто-то сидел рядом с довольно жесткой кроватью, на которой я лежала. Всё вокруг пахло чистотой и стерильностью — сухой запах. Даже от матраса исходил аромат свежести.

— Ноа, — пробормотала я и снова моргнула, широко открывая глаза. Слабый ритмичный писк стал громче, когда я вдохнула этот знакомый больничный запах. Шторы на окне напротив меня были задернуты. Ноа сидел в коричневом кресле, которое пододвинул к моей кровати, и держал меня