Жена – калека дракону (не) нужна - Кристина Юрьевна Юраш

— Будущей герцогине положено быть заметной.

— Кресло и так решает эту задачу.

Мадам Сорель поджала губы, но спорить не стала. Волосы оставили полураспущенными, собрав верхние пряди серебряным гребнем. Несколько тонких локонов обрамляли лицо. На шею мне ничего не надели. Портниха утверждала, что платью достаточно вышивки, а любое крупное украшение будет отвлекать внимание.

Когда всё было готово, Мелли подвезла меня к высокому зеркалу.

Я не сразу узнала женщину в отражении.

Я привыкла в маленькое зеркальце видеть бледное лицо на подушке, спутанные волосы, тени под глазами и одеяло, скрывающее неподвижное тело. Теперь передо мной сидела девушка в платье цвета ночного неба. Серебряная вышивка рассыпалась по ткани звёздами. Кожа казалась светлее, глаза — ярче.

Кресло было видно полностью. Но впервые оно не казалось главным, что можно было во мне заметить.

— Вы красивая, — прошептала Мелли.

Я продолжала смотреть на отражение, боясь поверить.

— Это платье красивое, — прошептала я, вспоминая про Глорию и герцога.

— Нет. Вы.

В дверь постучали. Мелли торопливо поправила на мне накидку.

— Войдите.

Руаль остановился на пороге.

На нём был тёмно-синий парадный камзол с серебряной вышивкой на воротнике и манжетах. Волосы он собрал у затылка, но несколько прядей выбились и легли на плечи. Бирюзовые глаза казались особенно яркими на фоне тёмной ткани.

Несколько мгновений он ничего не говорил.

— Опять не можете подобрать слово? — спросила я, чувствуя, как начинает гореть лицо.

— На этот раз нашёл.

— И какое?

— Очень красивая, — заметил он, не отводя взгляда.

Я замерла.

Мадам Сорель удовлетворённо улыбнулась, словно именно такой реакции и добивалась своим платьем. Помощницы дружно опустили глаза. Мелли сделала вид, что чрезвычайно занята складкой возле подлокотника.

Руаль тоже, кажется, понял, что сказал. Его взгляд стал настороженным, но отказываться от слова он не стал.

Он подошёл ближе.

— Как вы себя чувствуете?

— Вейрен разрешил мне один час, — пожаловалась я.

— Я спрашивал не о том, что разрешил Вейрен, — ответил герцог.

— Ноги болят. Спина тоже. Но терпимо.

— Если станет хуже, мы сразу вернёмся. Только не надо молчать! — строго произнёс Руаль.

— Даже не начинайте. Один надзиратель у меня уже есть! — возмутилась я.

— Два, — поправила Мелли. — Я тоже буду следить.

— Три, — раздался голос Вейрена из коридора. — Я всё слышу.

Я тяжело вздохнула.

— Прекрасно. Бал мечты. Вместо гостей вокруг меня будут три надзирателя.

Руаль подошёл к креслу, но не коснулся ручек.

— Можно?

Одно короткое слово заставило меня вспомнить, как впервые он спросил разрешения поднять меня с кровати. Тогда оно удивило. Теперь согрело.

— Можно.

Он положил ладони на ручки кресла и повёз меня к двери.

По мере приближения к бальному залу музыка становилась громче. Я слышала голоса, смех, звон бокалов. Воздух пах воском, цветами и дорогими духами. Сердце билось всё быстрее.

В коридоре перед распахнутыми дверями стоял распорядитель танцев. Увидев нас, он поклонился, а затем с некоторой тревогой посмотрел на меня.

— Миледи, если во время первого поворота вам станет некомфортно, сожмите руку герцога дважды. Он остановится. Один раз — смена направления. Всё так, как мы обсуждали.

— Вы обсуждали это без меня, — заметила я, чувствуя, как внутри появляется недовольство. Опять всё без меня! Опять всё за моей спиной!

Господин Лаверн побледнел.

— Его светлость подробно объяснил, что окончательное решение будет принадлежать вам.

— Не пугайте его, — тихо сказал Руаль. — Он и так пострадал.

— Что с ним случилось?

— Ничего, о чём вам следует беспокоиться, — поспешно ответил Лаверн, глядя почему-то на кресло.

— Его немного укачало в кресле, — сообщил Руаль.

Распорядитель закрыл глаза. Я посмотрела на него. Потом на Руаля.

— Вы заставили распорядителя танцев кататься в моём кресле?

— Мне требовалось проверить рисунок. И ощущение сидящего в нем человека.

— Вы могли посадить кого-нибудь из слуг, — удивилась я.

— Слуга сказал бы, что всё прекрасно, даже если бы у него сломалась шея. Господин Лаверн оказался значительно честнее.

— Меня тошнило, ваша светлость, — с достоинством уточнил распорядитель. — Это сложно было скрыть.

Я не удержалась и рассмеялась. Напряжение немного отступило. Герцог заставил распорядителя ездить в кресле, чтобы мне было удобно. Такая забота тронула меня. Я посмотрела на Руаля. Может… Может, я и правда ему нравлюсь?

Из зала донёсся удар церемониального жезла.

— Его величество король! — объявил герольд.

Все разговоры стихли. Руаль слегка наклонился ко мне.

— Готовы?

Я посмотрела на распахнутые двери. За ними блестели сотни свечей, хрустальные люстры и драгоценности. Там находились люди, которые видели меня под разрушенной аркой. Читали о моих неподвижных ногах. Обсуждали, женится ли на мне герцог и сколько времени продлится его благородство.

Мне хотелось попросить отвезти меня обратно. Закрыться в комнате. Спрятать кресло, ноги и собственный страх.

Но тогда они снова увидят только несчастную девушку, которую унесли на носилках.

Я положила ладонь поверх руки Руаля.

— Готова.

Мы вошли.

Сотни лиц одновременно повернулись в нашу сторону.

Шёпот прокатился по залу и сразу стих. Я чувствовала взгляды на платье, на кресло, на золотые колёса. Кто-то рассматривал меня с любопытством. Кто-то с жалостью. Кто-то с плохо скрываемым восхищением.

Руаль двигался рядом, не торопясь. Его присутствие закрывало меня от половины зала, словно каменная стена. Он не позволил слугам везти кресло. Сам подвёл меня к возвышению, где стоял король.

Его величество редко улыбался. Даже на официальных портретах его губы были сложены в строгую линию, будто любое проявление радости могло пошатнуть государственный порядок.

Сейчас он внимательно посмотрел на меня.

— Мисс Моллард, — произнёс он. — Рад видеть вас в значительно лучших обстоятельствах.

Я вежливо склонила голову и расправила юбку в подобии реверанса.

— Благодарю, ваше величество.

Его взгляд опустился на кресло, задержался на серебряных лентах, вплетённых в колёса, а затем вернулся к моему лицу.

— Мне сообщили, что вы намерены открыть бал, — заметил король. Голос его был сух и казался безжизненным.

— Если его светлость не передумает, увидев количество зрителей.

Король многозначительно посмотрел на Руаля.

— Герцог Эдельгейм редко отказывается от задуманного. Даже когда задуманное кажется всем окружающим совершенно невозможным.

— Особенно в таких случаях, — отозвался Руаль.

В уголках губ короля