Жена – калека дракону (не) нужна - Кристина Юрьевна Юраш

Он улыбнулся.

Совсем немного. На одно короткое мгновение. Но по залу прокатилась новая волна шёпота. Редкая улыбка короля считалась почти такой же наградой, как орден.

— Тогда не заставляйте нас ждать, — произнёс его величество. — Надеюсь, что вы чувствуете достаточно хорошо, чтобы открыть бал.

— В этом вы можете не сомневаться, — улыбнулась я.

Музыканты подняли инструменты. Руаль вывел кресло в центр зала.

Паркет отражал свет люстр. Вокруг образовался широкий круг. Остальные пары не вышли. Первый танец принадлежал только нам.

Мне стало трудно дышать.

— Они все смотрят, — прошептала я.

— Пусть.

— Вам легко говорить. Вы стоите.

Он обошёл кресло и остановился передо мной.

— Если хотите, мы уйдём.

Я посмотрела на него. Он говорил серьёзно. Не проверял мою смелость, не пытался пристыдить. Действительно был готов развернуть кресло и увезти меня из зала, даже после всех приготовлений.

— Нет, — ответила я. — Я хочу танцевать.

Руаль протянул мне левую руку.

— Тогда ведите.

— Вы, кажется, перепутали наши роли.

— Ничего подобного. Первое движение начнётся по вашему сигналу.

Я вложила пальцы в его ладонь. Оркестр ждал. Я сжала его руку.

Музыка началась тихо. Первая скрипка протянула длинную, чистую ноту, затем к ней присоединились виолончели.

Руаль положил свободную ладонь на обод колеса. Кресло медленно двинулось по широкой дуге.

Я знала, куда мы повернём. Чувствовала движение его руки до того, как менялось направление. Он не толкал кресло сзади, превращая меня в груз. Шёл рядом, лицом ко мне.

При следующем повороте я снова сжала его пальцы.

Он изменил направление.

Синий шёлк мягко скользил по коленям. Серебряные ленты на колёсах сливались в сияющие круги. Руаль перешёл на другую сторону, не выпуская моей руки, и на мгновение оказался за спиной. Затем снова появился передо мной.

Я следила за ним и постепенно переставала видеть остальных.

Не замечала любопытных лиц. Не слышала шёпота. Осталась только музыка и его ладонь, надёжно удерживающая мою.

На следующей дуге он убрал руку с колеса.

— Теперь сами, — тихо произнёс он.

— Что?

— Толкните обод. Я подстрахую.

Я положила ладонь на золотой обод. Руки работали. Слабее, чем прежде, но работали.

Толкнула.

Кресло послушно двинулось.

Всего на несколько дюймов. Руаль сразу подхватил движение и продолжил его, но начало принадлежало мне.

В груди что-то сжалось.

Я снова толкнула колесо. На этот раз сильнее. Кресло развернулось, а Руаль обошёл меня по кругу, будто именно я заставила его двигаться.

Наверное, со стороны этот танец не напоминал привычный вальс. Я не вставала, не делала шагов, не кружилась в его руках.

Но я танцевала.

Не когда-нибудь потом. Не после лечения. Не в той далёкой жизни, где снова смогу ходить.

Сейчас.

Музыка стала громче. Руаль снова протянул руку, и я вложила в неё пальцы. Последний поворот получился шире предыдущих. Синий шёлк взметнулся вокруг колёс, серебро вспыхнуло под светом люстр.

Когда мелодия закончилась, кресло остановилось перед королевским возвышением.

Руаль поклонился мне. Не королю. Не гостям.

Мне.

В зале несколько мгновений стояла тишина. Я услышала один хлопок. Король медленно соединил ладони ещё раз.

И тогда зал взорвался аплодисментами.

Люди улыбались. Кто-то действительно восхищённо выкрикивал моё имя. Несколько дам вытирали глаза платками. Но впервые их слёзы не унижали. Они плакали не над несчастной калекой.

«О, какая мужественная крошка!», — всхлипывала старая графиня. «Я восхищен ее силой! Она… она просто… изумительна!» — умилялись голоса. Они следили за нашей историей, следили за моим самочувствием. И теперь видели мой танец.

По глазам я поняла, что они увидели нечто красивое. Я подняла глаза на Руаля.

— Бедный Лаверн. Представляю, как его укачало!

— За него не переживайте. Он получил двойную плату.

Руаль наклонился и коснулся губами моих пальцев.

Аплодисменты стали громче.

Я почувствовала, как горят щёки, но не попыталась отнять руку.

Нас окружили гости. Они поздравляли, говорили о платье, танце и чудесном восстановлении. Кто-то уверял, что никогда не видел ничего более трогательного. Кто-то спрашивал, кто придумал рисунок. Господин Лаверн стоял возле оркестра и принимал похвалы с таким достоинством, словно ради искусства готов был снова провести полчаса в кресле.

Вейрен показал мне издалека поднятый палец.

Вероятно, напоминал о времени.

Я сделала вид, что не заметила. Мне не хотелось сейчас думать о времени. Совсем. Я не чувствовала себя узницей комнаты, не чувствовала себя узницей положения. Мне аплодировал сам король. И это стоило очень дорого.

Двери бального зала снова открылись.

Музыка ещё не успела начаться. Герольд поднял жезл, но объявить прибывших не успел.

Глорию узнали без представления.

Она стояла на верхней ступени, положив ладонь на руку высокого мужчины в чёрном камзоле. На его воротнике серебрился фамильный знак Вандеров. Он был старше Глории, худой, с глубоко посаженными глазами и слишком бледным лицом.

Но почти никто не смотрел на него. Все смотрели на неё.

Глава 109

Платье Глории было почти белым, с лёгким золотистым оттенком. Широкие полупрозрачные рукава спускались от плеч до пола и напоминали сложенные крылья огромной птицы. По ткани были рассыпаны сотни мелких бриллиантов. При каждом движении они вспыхивали, словно перья, покрытые утренней росой.

Волосы Глория собрала высоко, открыв шею. На ней висел тот самый камень. Он сразу бросился мне в глаза.

Бледный, почти бесцветный кристалл в серебряной оправе. Я видела его на газетных снимках, на репетиции. Этот камень был всегда. Глория меняла платья, серьги, причёски, но камень всегда оставался с ней.

В библиотечной книге было написано, что для имитации редкого дара необходим постоянный якорь. Предмет, принимающий чужую магию. Но я не знала, он ли это?

В зале стало тихо. Руаль перестал улыбаться.

Его рука легла на ручку моего кресла. Пальцы сжались, но он не двинулся навстречу Глории. Мне вдруг стало неприятно, словно хрустальный дворец мечты разбился о суровую правду жизни.

— Вы пригласили её? — спросила я, не отрывая взгляда от камня.

— Нет.

Он ответил сразу. Без паузы.

— Тогда как она вошла?

— Приглашение было выписано на имя лорда Марвина Вандера. Без спутницы.

Мужчина рядом с Глорией, должно быть, и был лордом Марвином. Но я не знала всех родственников Глории, поэтому это имя мне ничего не говорило.

— И что теперь?

— Теперь управляющий объяснит ему, почему приглашения в мой дом следует читать внимательно.

Руаль уже собирался подозвать слугу, но