Ну какой же ты мерзавец! - Арина Арская

Если я буду вдовой, если моё сердце будет занято Колей, то он будто бы отчасти жив, а если в моей жизни появится мужчина, то… значит, я я приняла смерть Николая, приняла то, что его нет и не будет рядом. И родителям Коли будет больно

Когда я вдова, я часть их сына. Часть их памяти

Да, это странно, но я понимаю их отчаянную логику. Я и Борис — последние ниточки к сыну. К его иллюзорной жизни в нашей семье

Потом мои мысли перескакивают на мою маму. Она ненавидела Соколовых. В открытую конфронтацию с ними не вступала, но она помнит Демьяна. Помнит мои слёзы. Помнит мои истерики и мои просьбы перевести меня в другую школу

Она тогда требовала быть гордой, не быть слабачкой и не давать даже поводу думать, что это “Соколовское отродье” добилось своего

Даже представить не могу, что будет, когда я приведу “Соколовское отродье” в качестве жениха

Хватит. никаких женихов! Эх, как меня расписюнило-то от похищения

— Так, — Демьян вздыхает. — Иди уже, Бориска-Барбариска

Борис кивает. Он поднимается с дивана и подходит ко мне. Он наклоняется и целует меня в щёку

— Спокойной ночи, мам, — говорит он

Он уходит. Его шаги стихают в холле

Я остаюсь одна с Демьяном

Воинственность, которая кипела во мне ещё несколько минут назад, испарилась, оставив после себя только усталость и тревожную перед родителями Николая

— Слушай, — хочу объяснить Демьяну, что меня тоже надо отпустить домой. — Меня не привлекают игры в похищение. Да и зачем ты меня похитил?

На его губах появляется хитрая, тёплая и почти мальчишеская улыбка

— Может быть, для того, чтобы тебя познакомить с моим большим питоном?

Глава 82. Одно целое

— С твоим большим питоном? — тихо переспрашиваю я, и на «питоне» мой голос предательски вздрагивает от испуга

— Да

Когда Демьян накинулся на меня после того, как Даша унизила его новость о разводе, я его не боялась. Он был не в себе и себя совершенно не контролировал, поэтому он был отчасти неуклюжим, и часть его физической силы уходила просто на то, чтобы страшно рычать

Сейчас Демьян контролирует себя, и я в большей опасности, чем тогда. А еще у меня нет с собой шокера

— Слушай, Демьян, мне кажется, мы всё уже с тобой выяснили в кабинете в последний раз

После этого я, стараясь держаться спокойно и уверенно, разворачиваюсь на носках и делаю несколько шагов вперёд

Но это ошибка

К хищникам никогда нельзя поворачиваться спиной, потому что тогда становится еще страшнее, ведь потерян зрительный контакт и контроль

Я слышу, как скрипит кожаная обивка дивана, и понимаю, что Демьян поднялся на ноги

— Кажется, ты не поняла, что тебя сегодня никто никуда не отпустит

— Я не хочу смотреть на твоего питона! — взвизгиваю я истерично и ускоряю шаг

— Моему питону Гене это обидно слышать, — хмыкает Демьян, и я чувствую его приближение

— Господи, ты ему еще и имя дал?! — охаю я, но не оглядываюсь

Когда я выхожу в холл, то срываюсь в глупый и неловкий побег. Это сильнее меня. Во мне проснулась жертва

— Демьян, отвали от меня! Это несмешно! — бегу к входным дверям

Оборачиваюсь, Демьян следует за мной неторопливым и властным шагом. Прищуривается на меня:

— Мне всегда нравилось, когда ты от меня убегала

— А мне не нравилось! — рявкаю я и зло дергаю дверь за холодные бронзовые ручки

Заперто!

Заперто!!!

Я дёргаю ещё раз на всякий случай, но дверь не поддаётся моим рывкам, а Демьян уже в шаге от меня

— Мы уже не школьники, — я разворачиваюсь к Демьяну. — Взрослые люди, которые переросли подростковые гормоны. Демьян, ты же тоже вырос. Ты же… прекрасно знаешь, что мне это так не понравится

— Господи, Вика, — вздыхает он устало, но в глазах пляшут чёртики, — столько слов

А затем он резко, но в то же время плавно подныривает плечом под мой живот и отрывает меня от пола

— Пусти! Извращенец! Это ненормально называть свои причиндалы именем!

И почему Гена? От слова гениталии? Я, конечно, понимала, что многое не знаю о Демьяне, но то, что он дал имя своему хозяйству… это перебор. Всё-таки, наверное, правда, он чокнутый

— Да не брыкайся ты так, — Демьян устраивает меня поудобнее на плече, крепко хватает за бёдра и шагает обратно в гостиную, — а то ещё уроню

А потом смеётся

Я бью его кулаками по пояснице. Кровь приливает к голове, живот передавлен, и я сдавленно кряхчу:

— Я тебе этого не прощу

Демьян уверенным шагом пересекает гостиную, похлопывает меня по бедру, а затем спускает на ноги. Голова немного кружится, лицо Демьяна расплывается, а я сама немного пошатываюсь

Ладонями убираю с лица волосы, приподнимаю подбородок и обиженно говорю:

— Ну давай! Давай!

— Даю, — Демьян хмыкает

Берёт меня за плечи, разворачивает к себе спиной. В глазах еще плывут размытые пятна, которые начинают медленно обретать очертания

Мы стоим в глубине гостиной у огромного стеклянного короба, в который бы точно могла поместиться двуспальная кровать

Стены этого короба доходят почти до потолка

Во мраке я ничего не могу разглядеть. Зрение ещё шалит от перепада давления

— У Гены строгий распорядок дня, — горячо шепчет Демьян мне в ухо. — Уже поздно, и он спит… Но ради тебя ему придётся проснуться

Я ничего не понимаю

Я слушаю Демьяна и слышу только пошлости. Я дёргаюсь, но Демьян крепко сжимает мои плечи и сердито шепчет:

— Гена не любит резких движений

Затем я замечаю на стеклянной стене небольшую панель с маленьким экранчиком: 23 °C

Демьян тянет к ней руку. Касается одной из кнопок, и в стеклянном коробе загорается мягкий теплый свет

И, о ужас…

Я замираю в руках Демьяна

На огромной коряге свисают толстые чешуйчатые кольца. Черные с едва различимым узором неровных ромбов. Они приходят в медленное жуткое движение

— Кто это? — попискиваю я

— Гена, — зловеще отвечает Демьян

Толстый канат чешуйчатого тела лениво разворачивается. Кольца перетекают друг через друга с тихим, шуршащим звуком, от которого у меня по коже проносится табун ледяных мурашек

Это не