В пределах досягаемости - Рут Стиллинг

Поскольку мы с Эмметом ещё официально не объявляли о своих отношениях, я вопросительно смотрю на Дарси, надеясь, что она сможет объяснить, почему какая-то посторонняя женщина в джерси Ричардса пытается попасть на лёд.

— Миссис Мур, — один из охранников приветственно кивает Дарси, а затем переводит взгляд на меня. — Мисс Куинн.

Когда они оба отходят в сторону, словно океан, расступающийся перед самим Иисусом Христом, я практически давлюсь собственным языком.

— Пошли! — Дарси снова хватает меня за руку.

Я останавливаюсь.

— Откуда они вообще уже обо мне знают?

Она пожимает плечами, в её глазах появляется озорной огонёк.

— Кто знает. Может, Эммет заранее предупредил их о своей девушке?

Когда мы подходим к туннелю и меня накрывает осознание истинных размеров арены, я резко замираю на месте.

Кейт, Фелисити, Кендра, Коллинз и Дженна уже празднуют победу. Сойер проходит мимо нас и выходит на лёд.

Во рту у меня пересыхает, ладони становятся влажными от пота.

— Господи... — я замолкаю. — Я сейчас навернусь на глазах у всей страны.

Дарси просто игнорирует мою нервную болтовню и тянет меня за собой на лёд.

— Маленькими, медленными шажками, Билл! Просто смотри на меня, — кричит она сквозь оглушительный шум, пока с потолка сыплются ленты серпантина, покрывая лёд.

Уилл скользит по льду так уверенно, словно на нём коньки. Он обменивается “кулачками” с отцом и несколькими ребятами из команды. Джун делает то же самое.

— Привет, — раздается низкий голос у моего уха, и руки обвиваются вокруг моей талии, чтобы поддержать меня. — Не переживай, мамочка. Я держу тебя.

Даже если бы меня похоронили на глубине двухсот футов под дном океана, я всё равно узнала бы голос Эммета.

Он кладет подбородок мне на плечо.

— Расслабь колени.

— Я сейчас грохнусь на задницу, Эм.

— Никогда. Не тогда, когда я держу тебя.

Неохотно я делаю, как он сказал.

— Вот так, умница, — хвалит он, и мне не стыдно признаться, что я становлюсь немного влажной перед двадцатью тысячами зрителей.

— Что ты делаешь? — шепчу я, почти уверенная, что он меня не услышит.

— Катаю свою девушку, — отвечает он. — Стандартная процедура, когда она впервые надевает джерси своего парня.

Обогнув меня, Эммет берёт меня за руки и начинает скользить назад, увлекая меня за собой.

Поначалу мои глаза блуждают повсюду, и я задаюсь вопросом, что, чёрт возьми, люди думают или даже говорят о девушке, которую они никогда раньше не видели, держащейся за руки с их золотым защитником.

Но когда мы направляемся к центру льда, и игроки с их девушками и семьями отходят в сторону, весь шум превращается в глухой гул, а яркая улыбка Эммета полностью перетягивает на себя моё внимание.

— Мы что, совершаем круг почета? — поддразниваю я.

— А ты этого хочешь?

Я быстро качаю головой.

— Ни в коем случае. Есть гораздо более безопасные и нормальные способы объявить о наших отношениях миру.

Добравшись до центра льда, Эммет останавливается вместе со мной.

Слава Богу.

На коньках он возвышается надо мной и приподнимает мой подбородок, заставляя посмотреть на него.

— А что, если я просто поцелую тебя прямо здесь? Так будет лучше объявить миру о женщине, которую я люблю?

У меня слабеют колени.

— Меня представляли и похуже.

Его руки подхватывают меня под бёдра, и я почти обвиваю его ногами, скрещивая лодыжки.

— Хочешь кое-что узнать? — спрашиваю я.

Он прикасается своими губами к моим, низкий гул вокруг нас становится чуть громче, но всё равно не способен заглушить этот момент.

— Расскажи мне, — шепчет он, закрывая глаза, когда я перебираю пальцами его влажные волосы.

Я наклоняюсь к его уху.

— Хоккейная экипировка ужасно воняет.

Он прижимает меня к себе.

— Ты пытаешься сказать, что от меня плохо пахнет, Билл? Ты уже думаешь, что я чертовски стар.

Ухмыляясь, я утыкаюсь лицом в его шею.

— Именно это я и говорю.

Он тяжело вздыхает.

— Что ж, это чертовски обидно. А я-то думал, что ты любишь во мне всё.

Когда я поднимаю голову, вся команда Эммета стоит вокруг нас идеальным кругом вместе со своими семьями.

Я отстраняюсь, всё ещё держа его шею руками.

— Эм, что происходит?

Он опускает меня ниже по своему телу, руки Эммета крепче сжимают мои бедра, поддерживая меня, пока я снова нахожу опору на льду.

Как чёртов лебедь, Дарси подъезжает к Эммету и, сияя от радости, передаёт ему что-то в руки.

— Эм, — повторяю я. — Что ты делаешь?

Он прочищает горло, пряча то, что только что дала ему Дарси, в сжатом кулаке.

— Добавляю ещё кирпичиков в наш общий дом, который мы строим вместе.

Когда мой взгляд падает на его руку, Эммет разжимает пальцы. В его ладони лежит маленькая коробочка нежно-голубого цвета.

У меня перехватывает дыхание, сердце начинает биться с бешеной скоростью.

— Если бы кто-нибудь сказал мне ещё в феврале, что я буду стоять в центре льда и праздновать вторую победу за Кубок, я бы, наверное, поверил им. Моя команда слишком хороша, — он обводит взглядом группу игроков, которых, я знаю, он считает своей семьей.

— Но если бы мне тогда сказали, что однажды я окажусь здесь, перед дочерью своего лучшего друга, собираясь сделать ей предложение, я бы назвал это ложью.

За его плечом я вижу, как Джек с восторгом обменивается кулачком со своим отчимом. Эммет делает глубокий вдох и медленно опускается на одно колено, всё ещё удерживая моё бедро одной рукой.

Шум арены полностью стихает, ожидание буквально витает в воздухе, пока я делаю глубокие вдохи.

— Ты, наверное, подумаешь, что я идиот, раз выбрал такой момент, — усмехается он, глядя на меня своими потрясающими серыми глазами и открывая коробочку, и голубое овальное кольцо с бриллиантом на тонком белом ободке блестит в свете ламп. — А может, даже решишь, что я сошёл с ума, раз думаю, что самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, захочет провести со мной всю жизнь… со стариком вроде меня.

Когда я сама опускаюсь перед ним на колени, влага мгновенно пропитывает мои джинсы, а слёзы текут по щекам.

— Эммет, — выдыхаю я, протягивая руку к кольцу моей мечты, лежащему на ладони самого замечательного человека на свете.

Эммет поджимает под себя второе колено, так что теперь наши лица оказываются почти на одном уровне. Кажется, будто мы снова стоим на кухне моих родителей, вместе моем и вытираем посуду. Или лежим рядом в постели, разговаривая до самого рассвета.

Словно в этом мире есть только мы двое.

— Я обещал тебе, что всегда буду честен, Билл, — говорит он и большим пальцем