Твои границы - Лина Мур

жил самой обычной жизнью, встречался с самыми обычными людьми и рос в самой обычной семье, такой стресс незнаком. Мне сложно, но разве это кому-то интересно? Нет. Люди считают, что важны только женские чувства, а как же мужские? Разве мы не живые? Разве мы не заслуживаем, чтобы о нас тоже кто-то подумал и помог нам справиться с таким давлением? Нет, по мнению современного общества, мужчина должен быть роботом. Поэтому многие мужчины спиваются. Они видят красивые картинки, слышат истории о том, как легко скопить миллион долларов и быть крутым, а потом смотрят на себя, задумываются над тем, чего достигли и сдаются. А смысл дальше двигаться, если ты просто не подходишь под критерии модного общества и требования женщин? И вся причина в иллюзиях. Люди строят иллюзии насчёт других людей. Они выдумывают за них их мысли, реакцию и то, как они должны поступать. А по факту-то ничего не сходится, отсюда и начинаются проблемы. Поэтому жить в иллюзиях опасно для жизни.

Прихожу на работу и понимаю, что этот день будет сложным для меня. Хотя у меня сегодня по расписанию нет трудных случаев, но моё внимание не сфокусировано на пациентах. Я даже на планёрке не могу сконцентрироваться, потому что до сих пор нахожусь не под самым приятным впечатлением от рассказа Раэлии. Меня всё ужасает в нём, буквально всё.

— Мигель?

Я вскидываю голову.

— Да, сэр?

Глава отделения внимательно смотрит на меня. Что я сделал не так?

— Задержись. Остальные свободны. Желаю всем лёгкого дня.

Меня напрягает то, что глава отделения попросил меня остаться. Это не к добру. Что я сделал? Меня собираются уволить?

Чёрт, вот этого ещё не хватало. Я же хорошо работал. Да, я, может быть, не всегда общаюсь с персоналом, но я хороший врач.

Когда все уходят, мы остаёмся наедине. Я не могу потерять эту работу. Я столько лет отдал этой больнице.

— Что-то случилось, сэр?

Исаак Кук — мой наставник, и я знаю его очень давно, ещё со времён медицинской школы он курировал меня. Он достаточно мудр и умён. Ему шестьдесят три года, но он энергичный человек. Я знаю всю его семью, детей и внуков. Что я сделал не так?

— Сегодня мне позвонили из департамента защиты труда, а им сообщил профсоюз о том, что мы ущемляем тебя и нарушаем трудовой контракт.

— Простите, что? — озадаченно спрашиваю и выпрямляюсь.

— Да, моё утро началось не самым лучшим образом.

— Но, сэр, я ничего не писал и ни с кем не говорил на эту тему…

— Я знаю, Мигель, — Исаак кладёт ладонь на моё плечо и улыбается мне. — Я знаю тебя и знаю, что ты бы никогда не подставил меня. Но они правы. Три года ты не берёшь отпуск, постоянно заменяешь других врачей, и зачастую именно ты выходишь в воскресенье и берёшь на себя ответственность дежурного врача.

— Но это был мой выбор. Мне нравится работать.

— Понимаю, но сегодня я вынужден отправить тебя в оплачиваемый отпуск хотя бы на неделю, чтобы никто не подал на нас в суд. Я подготовил бумаги и был бы признателен тебе, если бы ты подписал их задним числом.

— Простите, я должен уйти сегодня в отпуск? Как так? У меня пациенты.

— Твои пациенты будут распределены между другими врачами, некоторых я возьму на себя. Если ты будешь нам нужен, то я вызову тебя. Но ты должен уйти на неделю отсюда, Мигель, чтобы у нас не было проблем. Хорошо?

— Да… да, хорошо, — киваю я, но продолжаю хмуриться.

Что за невезенье? Работа спасала меня от раздумий, а теперь что?

— Отлично. Подпишешь бумаги и отдохнёшь недельку, а потом вернёшься, и я передам тебе отдел.

— Сэр…

— Мигель, я предлагал тебе быть главой отделения ещё два года назад. Теперь я должен кому-то передать его и уже сообщил всем, что это будешь ты. Я хочу уйти на пенсию, Мигель, а тебе пора двигаться дальше. Поэтому после твоего отпуска я назначу тебя главой детского отделения травматологии, и ты будешь больше оперировать, а не работать с лёгкими травмами. Ты готов к этому?

— Я… да-да, сэр. Для меня это будет огромная честь.

Боже мой, я так хотел эту должность. Два года назад мы просто говорили об этом, и я боялся, что не потяну постоянные операции. Но сейчас мне это нужно. Я хочу сделать блестящую карьеру в травматологии.

— Вот и отлично. И ещё один вопрос, Мигель. Ты в порядке? Дома всё хорошо?

— Да, всё хорошо. Почему вы спрашиваете?

— Хм, да так, до меня дошли некоторые слухи по поводу твоей личной жизни и того, что случилось с Пэт.

Я прочищаю горло и недовольно проклинаю Пэт, как и её длинный язык.

— Это было недоразумение, сэр, уверяю вас. Я признаю, что совершил ошибку, связавшись с коллегой, но больше такого не повторится. У меня всё хорошо. Пэт неверно всё поняла и распустила слухи обо мне, но я в порядке.

— Мигель, я не обвиняю тебя, зачастую врачи встречаются со своими коллегами, и это нормально. Я просто прошу тебя, быть более осмотрительным. А когда тебя назначат главой отделения, то в честь твоего назначения и моего ухода мы устроим небольшую вечеринку. И я бы хотел познакомиться с той загадочной девушкой, из-за которой произошла вся эта шумиха, — Исаак подмигивает мне, а я хмыкаю.

— Хорошо, сэр. Я постараюсь прийти вместе с ней.

Исаак хлопает меня ладонью по плечу, и мы направляемся в его офис, который скоро станет моим. Боже мой, меня повысят, и я сам этого хочу. Но ещё больше я рад тому, что могу теперь выспаться. Мне, правда, нужен отдых.

Подписав документы задним числом, я собираю свои вещи и прощаюсь с Исааком. Это к лучшему. Сегодня я бы явно не смог работать.

— Я могу тебя поздравить, Мигель? — раздаётся знакомый голос у меня за спиной, и я вздрагиваю от неожиданности.

Резко обернувшись, я смотрю на Доминика, отца Роко и Раэлии. Он стоит, вальяжно облокотившись о багажник моей машины.

— Что вам нужно от меня, сэр? — сухо спрашиваю его, бросая на переднее сиденье свой портфель и вещи.

— Всего лишь поздравить тебя с повышением. Ты это заслужил, — Доминик выпрямляется и подходит ко мне.

— Откуда вы об этом узнали?

— Я всё знаю. И таким образом хотел поблагодарить тебя за то, что ты сделал для моих детей.

— Подождите, то есть вы… моё повышение…

— Не волнуйся, — смеётся Доминик, вскинув руку, — ты и так был лучшим кандидатом на эту должность, поэтому я лишь ускорил время. А также не хочу, чтобы ты думал, что я обижен на тебя за тот удар, как и за твою ложь мне. Нет, наоборот, я восхищён. Помимо того что ты заслужил эту должность, я решил, что тебе не помешал бы отдых. С тобой в последнее время случилось много чего интересного, не правда ли? Мои дети умеют находить проблемы на ровном месте. Так что небольшой отпуск, чтобы ты немного выспался, отдохнул и просто адаптировался в этом мире хаоса, тебе не помешает.

Я в шоке. Выходит, что этот человек чуть не подставил моего наставника, как и меня. Да чему я удивляюсь? Доминик Лопес хитёр и довольно жесток в своих играх.

— Впредь я бы предпочёл, чтобы вы более не лезли ни в мою жизнь, ни в мою работу, сэр. У меня есть отец, и я рад тому, что это не вы. Я не приемлю вмешательства подобного рода в мою жизнь, — раздражённо отвечаю ему.

— Мигель, семье нужно помогать. Это моя задача.

— Я не часть вашей семьи.

— Но ты так в неё стремишься. Ты всё больше и больше тонешь в болоте, Мигель, обратного пути нет. Я не хочу, чтобы ты стал частью нашей семьи. Я даже настоял бы на том, чтобы ты оборвал всё общение с моими детьми. Но ты упрям, как и достаточно взрослый, чтобы решать сам. Я не могу повлиять на тебя, но могу повлиять на своих детей.

— А почему бы вам просто не дать им жить? Знаете, как делают это другие родители. Они дают возможность выбирать свою жизнь детям и не покушаются на жизни их возлюбленных.

— Ох, да, Дрон, — Доминик криво усмехается. — Ты о нём. Увы, Мигель я не могу дать право выбора тому, кто находится в моей семье. Я предоставлял