Охота на мышку - Юлия Гетта

допустим, через год я увижу, что ты живёшь честно, учишься, работаешь, стремишься к чему-то хорошему, то может, и можно будет рассмотреть возможность ваших отношений.

Сука, я охереваю просто. Он всерьёз предлагает нам с Мышкой расстаться на целый год⁈ Да я сдохну быстрее!

— Надо же, какое великодушное предложение. А не пошли бы вы на хер, Пётр Эдуардович?

— Ты мне не хами. Лучше остынь и подумай! Либо ты принимаешь моё предложение, либо я найду другой способ, как защитить от тебя свою дочь.

Договорив, он швыряет на тумбочку свою визитку и, наконец, уходит.

Оставляя меня кипеть от злости.

76. Ради тех, кого люблю

Но долго беситься от ярости я себе позволить не могу.

Надо думать, где брать деньги, чтобы вытащить батю.

Чёрт, как же всё не вовремя, болезнь эта, мать ещё… Сука, хоть бы раз в своей жизни сделала что-то по-человечески! Даже сдохнуть решила в тот момент, когда это вообще не к месту.

Первым делом решаю поискать какого-нибудь годного риэлтора, но не успеваю взять в руки телефон, как тот начинает звонить. На экране высвечивается незнакомый номер.

Принимаю вызов и понимаю, что это батя Игоря.

— Серёга? Здорово, — раздаётся из трубки его спокойный голос.

— Здравствуйте, дядь Валь, — отвечаю я, озадаченно напрягаясь. Чего это он мне так рано звонит?

— Ты один там? Можешь говорить?

— Да, конечно.

— Короче, — вздыхает Валентин Макарович, — пообщался я со своим знакомым по твоему вопросу. Он готов помочь. Но времени у нас не так много. Сегодня до конца дня, самый край — завтра утром мы должны ему заплатить. Иначе дело передадут в прокуратуру, а там уже он ничего не может.

— Понял, — киваю я, чувствуя, как шестерёнки в башке начинают крутиться-вертеться с бешеной скоростью.

— Как я и думал, он запросил двести штук. Вы с матерью точно найдёте такие деньги? Потому что у меня их нет, Серёга, я весь в долгах.

— Я помню, дядь Валь. Найдем, не переживайте. Скажите ему, что деньги будут.

Из трубки снова доносится тяжелый вздох.

— Ну хорошо. Тогда приноси ко мне, как будут. Я жду.

— Договорились. Спасибо вам огромное, дядь Валь.

— Да пока не за что.

Сбрасываю звонок, ощущая, как всего колбасит. Зуб на зуб не попадает.

Чёрт, ну и где мне искать эти деньги до завтра⁈

Задираю голову к потолку и громко матерюсь. А потом просто ору во всю глотку, как псих, пугая соседей.

Как же я заеб*лся… Когда уже кончится это дерьмо⁈

Со всей дури бью кулаком в стену, оставляя в ней вмятину. Адская боль пронзает руку до самого плеча, немного отрезвляя.

Устроил тут, бл*ть, истерику, как тёлка. Хватит уже, надо успокоиться и подумать.

Давай, голова, работай, ну!

Комнату продавать уже не вариант. Так быстро один хрен не получится. Тем более эта дура в больнице. Может, она вообще там сдохла уже.

Грабануть кого-нибудь, что ли?

Вот только кого. Тут обычный гоп-стоп не спасет. Тут надо знать наверняка, у кого есть такие бабки наликом, и где они лежат.

Может, взять в долг у кого-нибудь? Или типа кредит оформить?

Ага, хрен мне его дадут. Даже самые вшивые микрокредитные конторы не ведутся на тех, с кого совсем нечего взять. А в долг мне никто не даст. Да и нет у меня таких башлёвых знакомых.

Кроме разве что Мыши… С её грёбаным паханом.

Сажусь на диван, массируя пальцами виски. Башка трещит то ли от температуры, то ли от натужной работы извилин.

Сука, а ведь Петр, мать его, Эдуардович предлагал мне сегодня деньги!

Чтобы я с Мышью расстался… Старый козёл…

А интересно, насколько он готов раскошелиться? Как насчет двухсот штук?

Иду в прихожую за его визиткой, забиваю указанный на ней номер в свою трубу, жму вызов и слушаю длинные гудки. Чувствуя паршивый привкус близящегося пи*деца.

Но сейчас мне откровенно похер, что там обо мне подумает Мышкин пахан. Своей репутацией я займусь позже.

Хочет он увидеть, как я зарабатываю честно? Бл*ть, увидит. Я из шкуры вон вылезу, но докажу ему, что способен на многое. Ради Мыши. Но сначала я должен вытащить батю. Любой ценой. Всё остальное после.

— Да, — наконец раздаётся из динамика резкое.

— И снова здравствуйте, Петр Эдуардович. Это я, Сычев. Ваш будущий зять.

— Неужели передумал? — скептически хмыкает этот козёл.

— Зависит от того, сколько денег вы готовы заплатить за благополучие своей дочки, — выдавливаю из себя я, оскаливаясь так, будто он может это увидеть.

И несколько пи*дец каких долгих секунд слушаю тишину, повисшую в трубке.

— А сколько ты хочешь? Чтобы раз и навсегда оставить её в покое, — интересуется после паузы ледяным тоном мой собеседник.

— Двести штук. Наличными. И они нужны мне сегодня. Завтра моё предложение уже будет недействительно.

— Ну и тварь же ты… — презрительно выплёвывает трубка.

— Ха! И это мне говорит человек, который сам предложил выкупить у меня свою дочь⁈

— Хорошо, — рычит он, — будут тебе двести штук.

— Сегодня, наличными, — сквозь зубы напоминаю я.

— Я понял. До конца дня привезу.

— Только у меня еще одно условие…

— Ты совсем уже охренел⁈

— Вы выслушайте сначала. Это в интересах Тани.

— Ну? — нетерпеливо.

— Она не должна ничего узнать про деньги. Я просто скажу ей, что мы расстаемся. Типа дело не в тебе, дело во мне и всё такое.

— Лицо хочешь сохранить⁈

Я через телефон чувствую, как сильно он меня презирает. И ничуть не меньше презираю его в ответ. Но, сжав зубы, засовываю все эти эмоции себе в задницу. Ради тех, кого люблю.

— Вас так волнуют мои мотивы? Лучше о дочери своей подумайте. Круто ей будет знать, что её продал любимый парень? И купил собственный отец.

— Ладно, я понял. Будь по-твоему. Но учти — обманешь…

— Да-да, вы меня в порошок сотрёте, я помню.

Звонок обрывается. Я медленно кладу телефон на тумбочку, пялясь на него ошалелыми глазами. По венам шпарит адреналин.

Бл*ть. Это пи*дец. Хана всему.

Сука, но у меня нет другого выхода! Я не могу допустить, чтобы батю снова закрыли! Он же потом выйдет оттуда совсем уже стариком! Если вообще выйдет…

Нет, я всё правильно сделал. Главное сейчас раздобыть деньги. Быстро. А потом я всё исправлю. Я верну эти двести штук Мышкиному отцу и реабилитируюсь. Заработаю и верну. Докажу ему, что могу жить честно. Что могу добиться многого даже без криминала. Пока не знаю, как, но я это сделаю.

Мышь всё поймет. Она ведь любит меня. Значит,