Охота на мышку - Юлия Гетта

— Чё, не нравится? — безразлично отзывается он, не отрываясь от своего дела.

— Да нет, — отвечаю я, пристальнее вглядываясь в рисунки. Они очень круто детализированы. И все настолько грамотно переходят один в другой, что в итоге получается одна большая картинка. — Наоборот. Ох*енно.

— Спасибо, — так же флегматично отзывается чувак.

Я тяну ему руку:

— Серёга.

Он откладывает машинку и жмет мне ладонь.

— Жека.

Тот, которому бьют шедевр на плече, открывает глаза и тоже тянется ко мне за рукопожатием:

— Саня. — Потом поворачивает голову к тату-мастеру и заискивающе спрашивает: — Ну чё, Жек, может, перекур?

— Давай, — снисходительно кивает тот.

Саня бодро спрыгивает с кресла и сваливает из комнаты, а я занимаю его место.

— Слушай, братан, а набей мне тоже кое-что, а? Только у меня бабок нет, но мы потом с тобой сочтемся, обещаю.

— А что ты хочешь?

— Имя. Четыре буквы всего.

Жека хмыкает и начинает разглядывать меня уже с куда большим интересом.

— И чьё имя?

— Любимой, — отвечаю я.

— Ты бухой, протрезвей сначала. Сегодня любимая, завтра нет, выводить потом за*бёшься.

— Не, Жека. Я не буду выводить. Она любимая на всю жизнь.

— Все так говорят.

— Я не все.

— Ага. И так тоже все говорят.

— Слушай, братан, — наклоняюсь к нему, пытаясь сфокусировать взгляд на его глазах. — Я, сука, болен. Подыхаю, понимаешь? Люблю её. Мне нужны эти буквы на коже. Как воздух.

— Херня всё это, Серёга. Поверь на слово, всё это — херня. Нет никакой любви. Сегодня ты её любишь, а завтра она тебе нож в спину…

— Я тоже раньше так думал. Пока не встретил её. Она другая.

— Ну а че ты бухаешь-то тогда? Где она? Почему ты не с ней?

— Накосячил. Так, что пи*дец.

— Ну и че, попроси прощения. Цветочки там купи.

— Тут цветочки не помогут… Сложно всё. Пахан её меня презирает. Я ему бабок должен, и нужно этот долг вернуть, чтобы реабилитироваться. А бабок у меня нет. И пока я их не найду… Я подыхаю без неё, понимаешь?

— А че, она тебе не верит? Что ты бабки вернешь?

— Она не знает. Но если я к ней пойду, пахан ей всё расскажет. И тогда она будет думать, что я мразь.

— Ты сам расскажи ей всё. Объясни. Язык тебе зачем? Она же любит? Значит, поймёт и простит.

— Думаешь?

— Да х*й его знает, — пожимает плечами Жека.

— Я не могу так рисковать.

— Ладно, уговорил. Набью я тебе её имя. Она увидит и стопудово простит.

— Да я же не для этого хочу…

— Да пох*й. Готовь шею.

— Почему шею?

— Я тебе ох*енно сделаю, буквы сверху вниз, в японском стиле. Она заценит, поверь.

— Братан, я твой должник.

— Да ладно, забей. Подарок.

— Ох*еть. Бывают же ещё нормальные люди.

— А чё там, много тебе бабок надо, сколько ты там пахану своей любимой задолжал?

— Двести косарей.

Присвистнув, Жека вскидывает брови и с пониманием качает головой.

— А ты вообще как по жизни, сильно правильный? Есть у меня одна тема, можно нормально бабла поднять. Но там, сам понимаешь, сопряжено с определённым риском…

— Не, братан. В том-то и дело, мне эти бабки надо честно заработать. Каким-то законным способом. Я обещал.

— А-а-а, ну че, похвально. Но ты мой номер запиши на всякий, вдруг передумаешь.

— Жека, я не передумаю. Но номер твой запишу, вдруг захочу себе ещё что-нибудь набить. Или кенты будут интересоваться.

— Ага, ну давай хоть так.

* * *

Я представлял себе, что это будет в разы больнее. Но то ли потому что бухой, то ли потому что в груди болит намного сильнее, вытерпеть рисунок иглой на коже оказалось довольно легко.

Стою перед зеркалом в своей общаге и разглядываю заветные буквы на шее. Жека не обманул. Он реально сделал ох*енно. Таня. Теперь твоё имя навсегда со мной.

Я протрезвел, но ни капли не жалею, что набил эту татуировку по пьяни. Наоборот. Тащусь от неё. Век бы смотрел. Сильнее этого мне хочется только увидеть саму Мышку вживую. Обнять её. Сжать до хруста костей.

Я больше не могу терпеть. И после разговора с Жекой уже действительно не понимаю, почему не рассказал ей всё с самого начала как есть? Нах*я плёл эту паутину? Неужели она бы не поняла?

А вдруг не поняла бы. И не поймёт. До сих пор от этой мысли трясусь, как тёлка. Боюсь, что её чувства окажутся не такими сильными, как мои. И она просто пошлёт меня куда подальше. Я сдохну без неё…

Но терпеть больше нет сил. Пусть она меня пошлёт. Я один хрен не отстану. Буду как пёс под её окном сидеть ночами напролёт, пока не простит. И деньги я эти заработаю. Даже больше заработаю. И верну её отцу.

Только сначала мне нужно увидеть Таню. Хотя бы один раз.

Принимаю душ, смывая с себя мерзкие запахи недельного запоя. Закидываю вещи в стиральную машину. Развешиваю на батарее, чтобы быстрее высохли.

Приходится ждать, и это дико бесит, но не могу же я заявиться к Мыши воняющим, как бомж?

Пока одежда сохнет, пытаюсь поспать, но от волнения меня подкидывает, и ничего не получается. Проходит несколько часов, а я всё лежу, без конца проверяя, не высохла ли толстовка и джинсы.

За окном темнеет, и вещи, наконец, уже почти сухие. Я натягиваю джинсы, водолазку, куртку, но не успеваю свалить из дома. Возвращается мать. И не одна.

— Ой, Серёжка, ты дома, — испуганно лыбится она, увидев мою исказившуюся от омерзения физиономию. — А это Олег, мы работаем вместе…

— Да мне пох*й, я уже ухожу.

Толкнув плешивого и обрюзглого мужика плечом, вываливаюсь в коридор. Мать выскакивает вслед за мной. Вцепляется в мою куртку своими тонкими пальцами с уродским облезлым маникюром на ногтях.

— Сынок, ты пойми, я твоего папу ждать не буду. Это не жизнь. Я ведь ещё не старая…

— Ты старая, — выплёвываю я, вырывая из её хватки свой рукав. — Старая и страшная шлюха. Зачем только я вызвал скорую тогда? Лучше бы ты сдохла.

Её губы начинают дрожать, подбородок трясётся. Но на удивление мне её совсем не жалко. Наверное, впервые в жизни я не чувствую к ней ничего. Ни даже злости, ни ненависти. Мне действительно абсолютно пох*й.

* * *

Спустя полчаса я уже стою у Мышкиного подъезда, задрав голову вверх. Свет в её окнах почему-то не горит. И это слегка напрягает, спать они легли там уже, что ли?

И