Там, где встречаются приливы и гром - Лина Казак

нему чувствую, — я понижаю голос, будто это поможет скрыть мой позор. — Смерть Дака выпотрошила меня, Сура. Но сейчас боль от того, что я ранила Зевейра, предала его… она еще невыносимее.

Мне стыдно. Я ничтожна. Я чудовище. Но это правда, которую я больше не могу отрицать.

— Ого, — шепчет Сура. — Просто… ого.

— Это уже не имеет значения. Иногда мне кажется, что я ему еще дорога, но потом он дает понять, что ненавидит меня. И как может быть иначе? После всего, что я натворила.

— Ненавидит тебя? — Сура фыркает. — Да он по уши в тебя влюблен. Я по одной его осанке понимаю, когда ты входишь в комнату, — она театрально вздыхает. — Полагаю, мне придется перестать просить Тумаса обнимать тебя в его присутствии.

— Что?! — задыхаюсь я. — Зачем ты это делала?

Она пожимает плечами, и на ее губах играет лукавая улыбка.

— Мне нравится смотреть, как он теряет самообладание. Иногда он так сжимает челюсть, что кажется, зубы треснут. Вчера, клянусь, он прикусил язык. Это сделало мою неделю.

Я заливаюсь смехом, из глаз продолжают течь слезы. Сура наблюдает за мной, криво усмехаясь.

— Ты говорила ему о своих чувствах? — спрашивает она.

Я медленно киваю, воспоминание о той ночи в палатке — все еще незаживающая рана.

— Сказала, когда мы покинули лагерь тундрейнцев. Он не поверил. Он был… жесток.

Сура хмурится.

— План Таирны… ты станешь королевой. Он будет править рядом с тобой?

— Не думаю. Он хочет уехать из королевства.

— Ты могла бы поехать с ним.

— А как же план?

Сура пренебрежительно машет рукой.

— Как только обоих тиранов свергнут, Таирна что-нибудь придумает. Даже из этого идиота Тумаса король выйдет лучше чем те, кто правит сейчас. Я хочу, чтобы ты была счастлива.

У меня нет слов, чтобы выразить все, что на душе. Сура видит меня насквозь и принимает. Несмотря ни на что, она все еще любит меня.

— Мы во всем разберемся, Майя.

Глава 75



Солнечный свет струится сквозь незнакомое окно. Я щурюсь, прогоняя остатки сна и пытаясь сообразить, где нахожусь. Постель рядом пуста, простыни смяты. Неужели Зев и правда спал здесь этой ночью? Я глубоко вдыхаю. Морщу нос — пахнет жимолостью. Совсем не тот запах хвои и дыма, который я ожидала почувствовать.

— Все так же крепко спишь, я погляжу, — раздается певучий женский голос.

Сура. Я в комнате у Суры.

Я сажусь в кровати. Подруга выходит из-за двери гардероба, прижимая к груди большую коробку. Матрас прогибается, когда она устраивается рядом и бесцеремонно водружает ношу мне на колени.

— Это подарок, — поясняет она, поймав мой вопросительный взгляд. — Хотела преподнести его на твой день рождения, но после вчерашнего…

«Думаю, сейчас он тебе нужнее», — вот что она оставляет недосказанным.

— Сура, я…

— Открывай. — Ее лицо светится радостью, и я не перестаю поражаться силе ее духа. Кажется, ее душа излучает достаточно света, чтобы разогнать тьму в моей.

Крышка легко поддается, и — Приливы! — внутри…

— Примерь! — взвизгивает она.

Я подчиняюсь и через несколько минут возвращаюсь, облаченная в самый потрясающий боевой костюм, который мне когда-либо доводилось видеть. Мягкая, податливая кожа нежно-голубого, почти ледяного оттенка облегает тело как вторая кожа, подчеркивая бедра и грудь. Дополняют наряд коричневые сапоги по колено и перчатки без пальцев. За плечами колышется длинный плащ, закрепленный изящной брошью.

Поверх туники надет приталенный жилет с множеством карманов для ножей и скрытых клинков. Широкий коричневый пояс стягивает талию, на нем висит массивная фляга, но не для питья, а для применения в бою.

Впервые в жизни зеркало отражает не хрупкую принцессу — волка в овечьей шкуре, — а воительницу. Ту, кем я всегда была под слоями шелка и фальшивых улыбок.

— Спасибо, — шепчу я, у меня перехватывает дыхание от нахлынувших чувств.

Она лишь отмахивается и крепко, до хруста костей, обнимает меня.

— Тебе очень идет, — бормочет она, смахивая мои слезы.

Я выдавливаю слабую улыбку.

— Завтрак?

Сура качает головой.

— Мне нужно кое с чем разобраться. Увидимся позже.



Все утро я ловлю на себе взгляды, расхаживая в своем новом костюме. Но значение имел лишь один взгляд — Зевейра.

Когда я вошла в кабинет Таирны, он невольно вскинул брови, а его потемневшие глаза прошлись по моим изгибам. Желваки на челюсти дрогнули, и я не упустила из виду, как побелели его костяшки. А когда Райкен засмотрелся на меня чуть дольше положенного, из груди Зевейра вырвался глухой предупреждающий рык. Лизза усмехнулась и оттолкнула лицо приятеля, пробормотав что-то о склонности к самоубийству.

И все же за весь совет Зев не обмолвился со мной ни словом.

— Армия Волки высадилась, — говорит Таирна, указывая на точку на карте. Я придвигаюсь ближе, чтобы лучше рассмотреть детали, и нечаянно задеваю Зевейра локтем.

— Прости, — бормочу я. Он игнорирует меня.

Темные глаза Таирны мечутся между нами, она поджимает губы, словно хочет отчитать сына. По крайней мере, я надеюсь, что это означает именно это.

Со сдавленным вздохом она возвращается к карте.

— Их силы разделятся на две части. Одна направится сюда, — она чертит линию в сторону Арбинжа, — а вторая двинется сюда, в Тундрейн. Наши люди из этих лагерей примкнут к ним. Вместе сил хватит, чтобы взять оба дворца, — она обводит взглядом стол. — Казнь монархов должна быть публичной. После этого нам нужно действовать быстро, чтобы закрепить власть Майи.

Я упираюсь руками в стол.

— Вы не можете убить моего отца.

Лицо Таирны принимает жалостливое выражение.

— Майя, мы же обсуждали это… если мы хотим, чтобы ты вела народ, тогда…

Я нетерпеливо взмахиваю рукой.

— Я не это имела в виду. Я сама хочу его убить.

Эти слова отдают кровью на языке. Сердце колотится, но не от страха, а от ослепительной ясности: я действительно этого хочу. Смерть тундрейнских воинов до сих пор преследует меня, но они были невинны.

Зев резко поворачивается ко мне. Он открывает рот, но тут же плотно смыкает челюсти. Тишина затягивается, но ярость внутри меня оглушительная. Гневное лицо отца, озаренное вспышкой молнии, выжжено на обратной стороне моих век. Я слышу эхо каждого шторма, который он призывал, чтобы сломать меня. Того самого, которым он убил мою мать.

Таирна внимательно изучает меня и медленно кивает.

— Хорошо. Мы захватим его живым. Райкен, отправь весточку в другие лагеря. Лизза, работай с Тумасом: мы должны быть вооружены до зубов.

Совет окончен, все поднимаются с мест.

— Погоди, Виру, — зовет