Там, где встречаются приливы и гром - Лина Казак

Крики становятся все громче.

Я задеваю плечом сражающегося рядом Повстанца.

Дождь и кровь пропитывают землю.

И тут, вдали, я вижу его — он бежит прямо ко мне.

Глава 77



Сердце пропускает удар. Колени едва не подкашиваются.

Жив. Он жив.

Лицо и руки в ссадинах и порезах, но в остальном он кажется невредимым. В руке он сжимает покрытый кровью массивный меч.

Тяжелые шаги Зевейра привлекают внимание уцелевших солдат Арбинжа. Те застывают с разинутыми ртами.

— Командор! — кричит один из них. — Это же Коман…

Толстый корень пробивает его насквозь, выходя из живота, перепачканный густой темной кровью. Колени солдата со шлепком впечатываются в сырую землю.

Зев даже не удостаивает убитого взглядом. Его глаза прикованы ко мне. Еще пять шагов, и я смогу коснуться его. Смогу рассказать, как мучилась, не зная, цел ли он.

Но Тумас опережает меня.

— Спасибо, что не сдох, — бросает он Зеву, после чего кивает в мою сторону. — Она извела и себя, и нас.

Взгляд Зевейра вспыхивает силой урагана, когда он переводит взгляд на меня. Но слова так и не слетают с его губ.

— Нужно найти Суру, — говорит Тумас, переводя взгляд с него на меня.

— Она в детской палатке, — отвечает Зев, все еще не отрывая от меня взгляда. — Там под полом вырыто убежище.

— Ты видел ее? — спрашиваю я.

— Да. Сначала отправился туда. Думал, ты можешь быть… — он резко обрывает фразу и нетерпеливо машет Тумасу. — Иди проверь ее и детей. Когда я уходил, все было в порядке, но ситуация могла измениться. Оставайся с ними.

Тумас, кажется, готов поспорить — командный тон Зевейра явно действует ему на нервы. Но в итоге он лишь произносит:

— Да защитят вас Приливы.

Не знаю, к кому он обращается: ко мне или к Зеву. Короткий кивок, и вот он вместе с Моной исчезает в темноте.

Я подношу светящиеся ладони к лицу Зевейра, но он перехватывает мои руки и опускает их.

— Береги силы, — глухо говорит он. — Они тебе еще понадобятся.

Его грубые ладони обхватывают мое лицо, он приподнимает мой подбородок, осматривая неглубокие порезы.

— Я в порядке, — шепчу я. — Это… это Арбинж.

Он мрачно кивает.

— Они пришли… чтобы спасти меня.

Ледяной холод пробегает по венам.

— А ты… ты хочешь, чтобы тебя спасли?

Его взгляд ускользает. Желваки на челюсти напрягаются.

— Даже если я вернусь с ними, они не оставят здесь никого в живых. Так что нет. Спасения я не ищу.



Не знаю, сколько мы бежим по лагерю, останавливаясь там, где можем помочь. Откапываем людей из-под завалов, попутно убивая арбинжских солдат.

К тому моменту, как мы добираемся до кухни, моя одежда пропиталась чужой кровью сильнее, чем дождевой водой. Здесь собралось больше Повстанцев: маги лихорадочно ищут любую еду, чтобы восполнить резервы сил. Зев находит путь сквозь панику, его мощная фигура легко лавирует в толпе. Он возвращается с двумя буханками хлеба и тремя яблоками, которые тут же впихивает мне.

— Ешь.

Я разламываю хлеб пополам, и крошки рассыпаются по грязному полу. Делюсь с ним половиной буханки и двумя яблоками.

Мы едим быстро и снова ныряем в этот хаос.

Столько боли. Столько смерти.

За поворотом на нас обрушивается волна воды, отбрасывая меня прямо на Зевейра. Он подхватывает меня, крепко сжав руки на моих бедрах. Едва я успеваю прийти в себя, как новая волна поднимается до уровня колен.

И мгновенно замерзает.

Я вскидываю голову.

Перед нами стоят три воина в сине-белых одеждах.

Тундрейнцы.

Их лица искажены ненавистью, они выпускают в нас ледяные копья. Я едва успеваю воздвигнуть ледяную стену. Быстро растапливаю лед у наших ног и принимаю оборонительную стойку.

— Я не хочу вам вредить! — кричу я, подняв руки в знак мира.

В меня летит очередное копье, которое я едва успеваю отклонить.

— Предательница! — выкрикивает один из магов воды, выпуская новый снаряд.

— Арбинжская шлюха! — вторит другой.

Небо взрывается грохотом.

Зев вскидывает руку.

Молния убивает обоих на месте.

Я вздрагиваю. Мой взгляд встречается с третьим воином. У нее такие же глубокие синие глаза, как у Суры.

Моя рука медлит. Всего лишь мгновение. Но этого хватает, чтобы душу пронзило чувством вины.

Я все равно убиваю ее.

Тундрейнцы тоже здесь.

И они пришли явно не ради моего спасения.



Неподалеку от того места, где мы сражались с магами воды, Повстанцы организовали что-то вроде штаба под охраной магов и вооруженных добровольцев. Там мы и находим Таирну. Она стоит перед собравшимися и выглядит почти невредимой. Я замечаю, как напряжение покидает плечи Зевейра.

Твердым голосом Таирна раздает приказы. Одной группе поручено извлекать выживших из-под завалов и эвакуировать людей из уцелевших зданий. Другой велено занять позиции в восточной части лагеря, третьей — защищать западную.

— Нужен еще один отряд для патрулирования периметра, — выкрикивает Зев. Все головы разом поворачиваются в нашу сторону. — Я возглавлю его.

Таирна замирает, ее глаза расширяются. Затем она прокладывает себе путь сквозь толпу, ее темная туника развевается. Она врезается в Зевейра с силой шторма, обвивая его руками. Несколько мгновений она просто стоит неподвижно.

Затем поворачивается ко мне. Не знаю, на что я рассчитывала — на кивок или очередную теплую улыбку. Но она обнимает меня так, словно я действительно родная ей. Мое тело каменеет лишь на секунду, а затем я таю в ее объятиях.

Она берет мое лицо в ладони, ее глаза блестят от слез, после чего она притягивает Зевейра, и мы обнимаемся все вместе. Вид ее слез, пролитых по мне, рождает внутри незнакомое тепло. Она позволяет нам лишь минуту — всего одну минуту в объятиях друг друга. В этот краткий миг я притворяюсь, что все это по-настоящему.

Что мы семья.

Затем она отпускает нас, отстраняется и берет себя в руки, теперь она снова командир.

— Отправьте весточку в Волку и в другие лагеря. Пусть пришлют всех людей, каких только смогут, — говорит Зев.

— Я уже отправила, но не знаю, сколько времени это займет. Нам нужно продержаться до их прихода.

— Продержимся, — твердо отвечает Зев. В нем чувствуется непоколебимая сила. — Я соберу людей для патруля.

Он уходит. Я следую за ним.

— Майя… — Таирна хватает меня за руку. — Мы не можем рисковать тобой. Когда все уляжется, ты должна возглавить народ.

Я смотрю на ее руку, сжимающую мою. Слегка сдавливаю ее пальцы в ответ.