Там, где встречаются приливы и гром - Лина Казак

Он нежно приподнимает мое лицо, грубая кожа большого пальца смахивает слезы.

— Прости, — шепчет он, и в темноте его глаза полны муки. — За то, как я обошелся с тобой в прошлый раз. — Его кадык дергается. — Ты этого не заслужила.

— И ты меня прости, — хриплю я. — За все. Зев, я… я так по тебе скучаю. Скучаю по тому, как ты поддразнивал меня. Как заботился. Как обнимал. Скучаю по свету в твоих глазах, когда ты видел меня в толпе. Приливы, по твоей улыбке, которая предназначалась только мне. — Я уже рыдаю в голос, вцепившись пальцами в его плечи. — Все это не должно было случиться. Я должна была выйти за твоего брата. Я бы презирала его. Мечтала убить. Я бы нашла туннели, пронесла яд, убила бы всех… И у меня не осталось бы этой зияющей пустоты внутри, где теперь живешь ты, Зев. Ты свил себе гнездо в моем сердце, а я… Приливы. — Глубокий, судорожный вдох. И еще один. — Я тоскую по тебе, Зев. — Мой голос превращается в сломленный шепот. — Именно этого ты и хотел. Ты так мне нужен, что я просто тону.

Зев не говорит ни слова. Просто смотрит на меня с нечитаемым выражением лица, машинально поглаживая мое плечо.

— Почему же ты тогда была с ним? — спрашивает он наконец. Голос стал холодным. Рука замерла.

Проклятие.

— Он не знал, что мои чувства изменились. Я пыталась его остановить, избегала… прикосновений, но я… я недостаточно старалась. Я не могла признаться в своих чувствах даже себе, не то что кому-то другому. То, что ты видел… это было моим прощанием с ним. Просто он об этом не знал. Клянусь Приливами, я собиралась рассказать тебе все, когда ты вернешься.

Он изучает меня какое-то время, а затем из его груди вырывается глубокий, болезненный вздох. Он трет лицо рукой и перекатывается на спину.

— Скажи что-нибудь, — умоляю я. — Есть ли у нас шанс? — Я хватаю его за руку и прижимаю к своему сердцу, надеясь, что он почувствует его бешеный ритм, выстукивающий его имя.

Он не отнимает руки, и надежда врывается в мои легкие. Я приподнимаюсь на локте, кончиком пальца обводя каждый белый шрам на его груди.

Он позволяет мне это. Когда я прижимаюсь щекой к его сердцу, он позволяет и это. Я полностью окружена им, и впервые с того момента, как я очнулась в кандалах в его карете, моя душа обретает покой.

Я уже почти засыпаю, когда он заговаривает.

— Я отдал тебе всего себя, все, что у меня было, Майя, — шепчет он охрипшим голосом. — У меня ничего не осталось.

Я тяжело сглатываю.

— Тогда… тогда почему ты здесь?

Он вздыхает и отворачивается, словно и сам задается этим вопросом.

— Я просто не могу держаться от тебя подальше. — Желваки на его челюсти снова дергаются. — Но я никогда не смогу доверять тебе снова. Стоит мне закрыть глаза, и я вижу тебя с ним. В его объятиях. На коленях, с горем и яростью во взгляде. Из-за него. В то время как я считал тебя своей. — Он сглатывает ком. — Я буду и дальше вести себя жестоко. То притягивать, то отталкивать. Как тогда в палатке. — Его голос срывается. — Ты заслуживаешь счастья, Майя. Просто не со мной.

Слеза падает ему на грудь, за ней следует другая.

Зев позволяет мне рыдать на его плече до полного опустошения. Странное это чувство: терять кого-то в тот самый миг, когда он крепко тебя обнимает.

Глава 76



— Майя! — голос Зевейра звучит прямо над ухом, он крепко прижимает меня к себе. Раздается глухой, яростный рокот.

Комната ходит ходуном. Лампа на комоде падает и разлетается вдребезги.

Зев вскакивает, увлекая меня за собой.

— Землетрясение? — я вцепляюсь в его плечо, когда очередной мощный толчок сотрясает кровать.

— Маг земли.

Зев поднимается на ноги, несмотря на то что пол буквально вибрирует, натягивает рубашку и бросает мне одежду, чтобы я набросила ее поверх сорочки. Он лихорадочно роется в ящиках, прежде чем обернуться ко мне:

— Уходим!

Сцепив пальцы, мы выскакиваем в коридор. Факелы дребезжат в держателях. Зев колотит в каждую дверь, мимо которой мы пробегаем. Дверь Суры заперта, я вырываю руку и со всей силы бью по дереву кулаками.

— Сура! — кричу я. — Тумас!

Пол под босыми ногами дрожит не переставая.

— Времени нет, — рычит Зев. Он тянется ко мне, но здание снова качается, и я валюсь на пол.

Дверь Суры распахивается, на пороге — запыхавшийся Тумас с голым торсом и расширенными от ужаса глазами. За его спиной виднеется крошечная женщина с растрепанными светлыми волосами до подбородка. Мона.

— Где Сура? — в мой голос проникает паника.

— Она сказала, что пошла к тебе!

Приливы, поглотите меня. Сура была со мной — она собиралась остаться в моей комнате. Куда же она делась, оставив нас с Зевом?

— Уходим. Живо, — отрезает Зев. Он снова пытается подхватить меня, когда…

Здание опять содрогается. Раздается оглушительный треск, от которого кровь стынет в жилах. Меня отбрасывает назад. Тумас валится прямо на меня, вышибая воздух из легких. Где-то в этом хаосе эхом отдается резкий вскрик Моны.

Пол раскалывается, образуя зазубренную пропасть, и из земли, словно исполинские змеи, вырываются гигантские корни.

Дерево под моими ногами стонет и расщепляется. Я больше не вижу Зевейра.

Эхо моего имени замирает на его губах — он выкрикивает его снова и снова, но голос становится все тише и тише в грохоте рушащихся стен.

Над головой скрипят и лопаются балки.

С потолка сыплется пыль.

Люди кричат.

Больше я не слышу своего имени.

— Зев! — воплю я. Он остался на той стороне разлома, разделившего пол пополам. — Зе…

Мы падаем.

Желчь подкатывает к горлу.

Приливы, спасите нас.

Здание разваливается надвое.

— Дерьмо, дерьмо, дерьмо, дерьмо, дерьмо, — бормочет мне в ухо Тумас. Одной рукой он обхватывает мою талию, другой цепляется за дверной косяк. — Мона! — кричит он через плечо, но звук тонет в грохоте разрушения.

Я сильнее цепляюсь за Тумаса.

Готовлюсь к смерти.

Время замедляется. Мы падаем целую вечность, хотя проходят считаные секунды, прежде чем раздается тяжелый, дробящий кости удар. Бум.

Воздух со свистом покидает легкие.

Голова дергается и с силой врезается в обломки пола.

Здание погребает нас под градом камней и треснувших балок. Тумас принимает основной удар на себя, прикрывая меня своим массивным телом. Нам